проза: Сергей Касаткин «Память яростная мучит»»

Сергей Касаткин

ПАМЯТЬ ЯРОСТНАЯ МУЧИТ*

(рассказ)

Из Союза прислали телегу: объявляется Конкурс посвящённый ВОВ и Блокаде.
И я аж загорелся: есть у меня востребованная тема!
можно даже сказать: моя тема займёт не занятую никем экологическую нишу.
да, надо написать — чтобы знали про мою тётку Ларису!
а, точнее, про её мать, тётю Дусю, Евдокию Михайловну.
тётя Дуся — так её звало всё родство, папины родственники —
было русской женщиной, достойной героической саги:
она выходила ВСЕХ ТРЁХ своих детей на блокадную карточку.
благодаря тому, что продержала голодные рты всю зиму под одеялом.
такую легенду я слышал от своих родителей.
Скажите: разве её ноу-хау не стоит всеобщего внимания
и уважения преклонённых перед священной памятью потомков?!
и для чего я тут пишущим пером размахиваю,
если не затем, чтобы прославлять своих современников,
имея в виду ближайших родственников?!
в надежде славы и бабла поехал я в вертеп блокады…
Лариса, Лариса Ивановна встретила меня
среди столь привычной всем нам обстановки шестидесятых годов:
малиновый ковёр на диваном, сервант с книжной полкой
и книжный шкаф ему в придачу,-
украшенный непрочитанными мной сказками «тысяча и одной ночи».
я попросил Ларису достать семейный альбом
и мягко подвёл к интересующей меня теме:
— а это правда, что?..
и тут меня ждал разочарование…
впрочем, Ларисин рассказ заслуживает ну хоть минуты внимания:
— к сороковому году мы только-только жить начали —
нам дали комнату в коммуналке… Надо сказать,
что отец мой — которого я совсем не помню —
был небольшим партийным начальником на заводе.
купили мебель в новую комнату. И два пальто — маме и отцу.
Эти-то пальто и спасли наши жизни в блокаду…
Когда отец уходил на фронт, он наказал строго-настрого:
— Дуся, жизнь дороже всего! продавай всё, если понадобится..
И она договорилась с продавщицей хлебного магазина
обменять эти пальто на хлебный эквивалент:
и потом ходила каждый день на Кирочную через полгорода.
и так вся зиму — тем и выжили. И никакого одеяла,
под которым бы лежали, притиснувшись,- не помню.
Как все дети: были голодны и хотелось играть…
А пальто были шикарные: у отца — кожаное,
а у матери с меховым воротником и муфтой…
Выслушав Ларисину историю, мне стало понятно,
что в шестидесятые годы было неудобно (если не хуже)
рассказывать где попало (в том числе и родственникам)
«ноу-хау блокадной выживаемости» —
для чего и была придумана байка о «блокадном одеяле».
под которым дети безвылазно провели всю зиму.
Зис транзит глория! и я пролетел на бабки Конкурса…
«Одной надеждой меньше стало.
Одною песней больше будет.» (Анна Ахматова) — впрочем, цитата не к месту?..
«Память яростная мучит» — будет вернее.

_________
* мучит — автроско-простонародное

Leave a comment