проза: Александра Сашнева. Мост

проза

Александра САШНЕВА

МОСТ (сон)

Мост.
Он огромен.
По нему идут люди. Идут осторожно, но стремительно. Впереди свет.
Они тащут сумки, тележки, чемоданы. Некоторые едут в креслах для инвалидов. Их лица устремлены к свету.
Серое небо.
Мост немного покачивается на ветру. Бетон. Серый бетон.
Все дело в том, что угол довольно крут, и сильный ветер. Мост круглится впереди, и за его горизонтом розовеет тусклый восход. Или закат? Не знаю. Но там свет. И почему-то всем надо туда – на свет.

Если бы внизу кипела темной водой река, было бы не так страшно, что перилл у моста нет. И упасть было бы не так страшно. Но внизу – замерзший торосами лед, занесенный снегом, посередине полынья лишь, и лунки рыбаков с опасными обледенелыми скатами. Тихо. Только топот ног. Поскрипывание сумок и тележек.

Меня обгоняет крупный мужчина с огромной картонной коробкой – цвет картона на воне сизо-серого. Я отчетливо вижу наклейки, буквы, потертости, скобки крепления, ленту скотча. Толстяк тяжело дышит и пихает коробку впереди себя. Из-за коробки ничего не видно.
Вдруг он обращается ко мне:
— Посмотрите, что там впереди? Будьте добры, мне не видно из-за чертовой коробки.
— Ничего особенного там, — говорю я. – Все то же самое – серый бетон.
— Я боюсь, что могу оступиться и упасть вниз.
Что-то происходит – я не успеваю заметить – что, — потому что коробка вдруг стремительно прокатывается мимо меня (я падаю на живот и вцепляюсь в мост) и летит вниз, на лед. Мужчина в тулупе, пытаясь остановить коробку, падает и сам.
В отличие от коробки он попадает прямо в прорубь, оттуда валит пар, я не вижу, что там происходит. Внезапно все стихает. Намертво. Мое дыхание вспухает морозным шаром пустоты и замирает.
— Вот так и погибают люди, — произношу я с легкой досадой, смирившись с тишиной внизу.

Но в этот момент из густого тумана выныривают две руки мужчины. Слышен плеск. И меня захватывает эмоция упрямства и отчаяния. Он уже не чужой мне — этот человек в проруби. Его надежда — моя надежда.
— Держись, мужик! – кричу я с азартом, будто это я сама там, в темной леденящей воде, обжигающей лицо.
Неожиданно я замечаю, как с берега на лед скатывается паркетник «шевроле». Он останавливается совсем недалеко от проруби, и на лед выходят люди.
Двое из них, в черных куртках и брюках, бегут к коробке. Еще один закуривает, третий – водитель – открывает капот и что-то рассматривает.
— Эй! – кричу я курящему! Эй! Там в проруби человек! Спасите его! Он только что упал.

Из проруби, в облаке пара снова показываются руки. Они цепляются за лед и оскальзываются.

 

prorub

Курящий прислушивается, до него не сразу доходит, о чем я.
— Тут, под мостом, прорубь! Помогите! Помогите человеку.
Курящий медленно, потом быстрее направляется к проруби.

Двое начинают открывать коробку.
— Курящий останавливается около проруби, смотрит на лед, валиком намерзший по краям, потом на меня. Нечего и думать, чтобы подойти к тонущему ближе
— Тут лед. Я не могу ему помочь, — кричит мне курящий. — Я упаду сам – только и всего.
— Киньте ему трос, у вас есть буксировочный трос! – кричу я и замечаю, что из машины вышли еще двое. Парочка.
Они целуются, остановившись чуть в стороне.

Курящий мнется.
— Но почему я? Почему я?
— Просто киньте ему буксировочный трос, — я стараюсь говорить как можно спокойнее, чтобы не обидеть его эмоциями. — Экзистенцию обсудим потом.
В этот момент водитель, которого я совсем упустила из вида, приближается к проруби и кидает конец буксировочного фала.

Руки, снова возникшие из пара, хватаются за него. Сделав петлю, мужчина в черном тулупе подтягивается. Водитель в это время направляется к машине, садится в кабину, запускает мотор и мягким рывком выдергивает мужика на снег.

Двое в черном этот момент уже открыли коробку – в ней игрушки. Яркие игрушки для детей.
— Это на елку, — говорит несостоявшийся утопленник. – Для детей. Я – директор детдома.

Парочка, которая только что целовалась, отвлекается. Девушка – длинные светлые волосы развевает ветер, белая опушка воротника, сапожки на каблуках.
— Я хочу зайчика. Можешь принести мне зайчика?
Ее любовник зло улыбается и бежит к открытой коробке. Он находит там зайчика.
— Вы же непротив? – спрашивает он директора детдома. – Если бы Лиза не захотела пи-пи, мы не заехали бы сюда, и вы утонули бы.
— Да, конечно. Возьмите зайчика, — соглашается мокрый мужчина в тулупе.
Любовник берет зайчика и возвращается к девушке. Девушка улыбается и прижимает зайчика к лицу.

— Вам не холодно? — спрашивает водитель и мокрого директора детдома.
— Нет, — качает он головой. — Если честно, мне даже немного жарко. И сердце! Жутко молотит. У вас нет корвалола?

Двое в черном подходят ближе и достают удостоверения агентов.
— Нам известно, что в коробке с игрушками везут ампулу с новейшим бактериологическим оружием для исламских террористов. Что вы знаете об этом?
Мокрый директор пожимает плечами:
— Я везу игрушки с детдом. Там нет ни одного исламского террориста.

Второй агент защелкивает на руках директора пластиковые наручники.
— Именем закона… бла-бла-бла…
Водитель протягивает директору фляжку с коньяком:
— Парню надо выпить. А еще лучше переодеться. Что вы думаете об этом?
Агент пожимает плечами.
— У вас есть сухая одежда?
— Нет, — говорит водитель.
— Хотите высушить его одежду феном для волос?
— У меня нет фена, – демонстрируя возмущение, говорит водитель.
— Спасибо, — директор протягивает фляжку водителю. – Ничего. Я вроде уже привык. И адреналин еще действует. – Он поворачивается к агентам. – Так что со мной? Я должен отвезти игрушки. Новый год на носу. Дети будут расстроены.

Внезапно воздух разрывает пронзительный крик девушки:
— Подлец! Мерзавец! Подонок!
Она лупит влюбленного зайчиком, тот пытается отойти, закрывается руками.
— Что опять? Что опять не так?
— Ты опять подумал о ней! Опять о ней думал! Скотина! Подлец, мерзавец!
— Перестань. Ну, перестань же! Что ты себе позволяешь!
Внезапно любовник хватает девушку в тесные объятия, и они падают в снег. Они продолжают там барахтаться. Девушка затихает в долгом поцелуе.

В кармане старшего агента звенит сотовый.
— Да, — отвечает он в микрофон радиогарнитуры, закрепленной на ухе.
Второй тревожно замирает. Ветер развевает его черные волосы.
— Хорошо, — говорит старший в трубку и распоряжается. – Отпускай парня. Это не те игрушки.
Второй молча снимает браслеты с рук мокрого директора.
Агенты направляются к машине. Курящий пожимает плечами. Директор детдома улыбается.
Игрушки грудой рассыпаны на снегу.

Девушка выбирается из объятий любовника и задумчиво смотрит на зайца.
— Я не хочу жить, — говорит она. – Надоело.
Она подносит зайца к самому лицу и откусывает ему нос. Судороги..Она падает замертво. На ее губах пена зеленого цвета.

Все собираются вокруг девушки. Любовник в ужасе кривит лицо.
Водитель пытается пощупать у нее пульс, но кожа под его рукой расползается. Все замирают. Ветер шевелит волосы любовника. Он отбегает в сторону и блюет.

Я все еще лежу на мосту. Мост качает ветром. Мимо идут колонной разные люди. Кто с чем: кто с авоськой, кто с чемоданом, кто с сумкой на тележке.
— Что это? – курящий растеряно оглядывается.
Агент поднимает зайца и разрывает его.
— В носу зайца была капсула.
— Так что? Мы теперь все умрем? – спрашивает курящий.
Девушка продолжает оплывать, она кипит, как гейзер, зеленой пеной, оголяя металлический каркас.
— Охренеть! – произносит агент. – Это робот? Что же тогда в капсуле?
В небе появляется черный геликоптер. Звук все громче. Разметает снег, игрушки катятся по снегу разноцветными пятнами.

Директор детдома бросается бежать.
Пулемет геликоптера стреляет. Директор раздевается на бегу. Бросает одежду. Его прошивает пулями, он взрывается, и огромная синяя бабочка взлетает в небо к облакам. Облака расходятся, и становится все светлее, светлее. Снег начинает таять.

Все торопливо садятся в машину и уезжают со льда, который тут же взламывается водой. Льдины несет темная вода. На льдинах сидят чайки и вороны.
Мост подо мной начинает дрожать. Люди бегут. Геликоптер подлетает ко мне, человек в маске выбрасывает мне лестницу.
Я поднимаюсь по ней, совершенно не представляя, что будет дальше.

 

КУПИТЬ КНИГУ

zaya

ТЕРРИТОРИЯ СНА

Меня всегда привлекал мир запретного — сны. За день насмотришься всякого, а ночью гномики развозят это по хранилищам внутреннего города. Толкают тележки с дневными впечатлениями по коридорам, узким улочкам внутренней империи, когда впечатлений много, гномики спешат, тележки сталкиваются и на дорогу просыпаются кусочки информационной руды.
Слышите иногда в ночи еле слышный стук? Ух-ух… Нет — это не кровь во внутреннем ухе отзванивает ударами сердца… Это паровозик-кукушка развозит шихту по доменным печам мозга.
Вот смотрите — голова маленькая, а в ней все умещается — самолеты, деревья, тысячелетия, океаны, планеты…. Где? А нигде. Где вселенная, в которой мы живем? А нигде. Все у нас в голове.
Так это я к чему? Там, в голове, есть все ответы. Только надо пройти по коридорам за гномиками и подсмотреть, куда они складывают готовые изделия — сны. Библиотеки снов, хранилища снов, склады снов. А утром мы просыпаемся и снова смотрим сон. Но все сны связаны, как вода на земле. Вся вода на земле — одно целое.

Leave a comment