проза: Алексей Сашин. Сразу После

проза

Сценарист, режиссер, актер и редактор Алексей Сашин готовится сыграть Пушкина в фильма Александры Сашневой «РАСКОЛЬНИКОВ» 
Алексей Сашин
СРАЗУ ПОСЛЕ
starik_color

СРАЗУ ПОСЛЕ

                                                                                                                                         Яне Есипович

Утро как утро – серое, сырое, раннее.
Дрожал туман.

В старом кирпичном доме с прожилками желтой лепнины вдоль фасада в своей постели проснулся старик. Ему придремалось, что в комнату стучат. Старик открыл глаза, развел брови и, оторвав голову от подушки, поглядел на ни в чем не повинную дверь.

Шум в дальнем углу комнаты объяснил пробуждение: толстый рыжий котяра, в полусне выпавший из картонной коробки,  карабкался назад — тяжело и шумно.

Тиканье желтых ходиков, внятные крики воробьев, отдаленное жужжанье моторов.
На стене — прозрачная рябь занавески.

Минимум уюта. Из четы стульев — один подвязал левую ногу. Дубовый стол прятал царапины за клеенчатым изобилием фруктов. Широкий шкаф, с полудюжиной выцветших снимков на рыжем боку – упирался в зеленый диван, застеленный тусклым бельем.

Комната в коммуналке. Пыльной и мирной, другие обитатели которой – пара незамужних девушек в летах — знали, что четырнадцать метров с видом на квадрат арки дома напротив от них не уплывут — старик был совершенно одинок. Только вот — куда деть кота?

Кот вразвалку пробежался через комнату. Вроде – к батарее.
Подошел. Мотнул головой, будто нехорошее подумалось, развернулся, пробежал еще, толкнул дверь лбом и скрылся в коридоре.

Старик изучал трещины на потолке.

Ровный шум улицы.
Дождь, шуршание, смутность.

Мысль плыла старым руслом, и почти сразу достигла берегов, на которых махали руками те, что обещали ждать, рядом с теми, которым он что-то когда-то обещал… Разноцветные платья… Локти, колени, глаза…

Мысли, потолок, чавканье кота в кухне — то же, что всегда.
Но.
Сегодня он будто потерял что-то в своих ощущениях.
Что-то потерял, и не мог, не получалось — определить словом что именно.

Лежал и лежал — не шевелясь.
Глаза, словно в детском бреду, пробивали дорожку между узорами светлых обоев — от потолка к полу.
Он коснулся ладонью одряхлевшей груди, привычно взялся массировать.
Осекшись, отдернул руку: понял!

Отгадка пришла сама – независимо от мыслей: не болело сердце. Его будто бы и не было. Как в детстве — легкость по всему телу!
Старик осторожно заложил руки за голову и изумленно почувствовал давно забытое утреннее желание.

Механические часы в стальном корпусе, опережавшие радио на ежедневные три минуты вдруг прыгнули на пол. На их месте — на диванных пружинах — покачивался вернувшийся из кухни кот.

Старик повернулся. Сел. (Почему-то не хрустнули колени.)
Потом — резко встал и быстро прошелся по комнате. Присел за часами — поясница гибка как у младенца!..

Утро – осеннее, тягучее, вялое.
Сипел соседский чайник.
От горячих батарей волнами тек жар.
Старик глядел на замершие стрелки: семь утра.

С каждым новым утром, старик чувствует себя моложе и крепче. Теперь он ходит в фетровой шляпе, пьет на ночь ровно одну бутылку немецкого пива и, поговаривают, завел себе барышню. Вроде бы, брюнетку.

2004

Leave a comment