PALMANAH-11.2015

P A L M A N A H

Альманах PALMANAH  выходит в разных видах: иногда — электронно, иногда электронно+ печатно, иногда — печать по запросу.
Материалы в этом альманахе — стихи и короткая проза, а так же артворки — иногда иллюстрации, иногда самостоятельные коллекции.
ВАЖНО! Ссылки на клипы авторов.

 

(А. Сашнева)

В этом номере предлагаются стихи:

1. Марина АНТИПАНОВА (Казахстан)
2. Владимир БОГОМЯКОВ (Тюмень)
3. Андрей ПОЛОНСКИЙ (С-Петербург)
4. Андроник РОМАНОВ (Москва)
5. Сергей СОЛОВЬЕВ (Германия)
6. Саша САШНЕВА (Москва)

Графика в номере: Александра САШНЕВА, Андрей КАБО (С-Петербург), Андроник РОМАНОВ, Светлана ДОРОШЕВА.

1. МАРИНА АНТИПАНОВА
(Марина живет в далеком Казахстане, где ветры напевают степные песни, где облака — это дыхание спящего Будды, мне давно и непоправимо нравятся ее странные стихи-выдохи. И вот я хочу, чтобы вы ее тоже полюбили.


А. Сашнева)

ШЕСТЬ КОПЕЕК ВО СПАСЕНЬЕ..
Наряди меня, Карлуша, пусть я стану лучше всех, пусть у всех оглохнут уши, и глаза забудут свет… в этой адовой глуши никому никто не нужен… -желтый домик! не тужи! (желтый домик перегружен)… -ах, какая у вас жужа… ох, ошейничек «amour…»……. — «же не манж пасис жур» умрите, киса… малышке — морфию для сна… кому-то килограмм ирисок… кому-то смерть и… легкое дыханье… кому-то жизнь и граммов сто… в висок… плесни-ка Веничка с наскоку… почухаю (чух-чух) с тобой до жженных Петушков… эх, кабы знать кому и скока?
На завтрак — кашка и какао, на ужин — килька и коньяк… да, я обедать перестала и нести в ладонях прах… плыл иулий на парах… хороводил крестик красный… шлялся дохтур в облаках… стопка с водкой… мед.коляска… а в шкатулке шесть копеек, рядом девочка в кудрях… где же Бог твой, где Аллах, Вишну где?.. налеплю вареников с вишнями… осень, зима, весна… — расцветут сады для тебя и польются ручьи для тебя… буду учиться ждать — для тебя!.. да будет лето! — будем есть вареники с вишнями (ты придешь! едва-едва слышно…)
Нарядил меня Карлуша и я стала лучше всех! И у всех оглохли уши, и глаза забыли свет… в этой адовой глуши никому никто не нужен… лязгают по грязным лужам и плюются в спину, вслед… плесни-ка Веничка, плесни… все будет легче крест нести… малышке — девочке с кудрями поставят памятник из камня, прольют прощальную слезу, засыплют длинными голландскими цветами и… гоу хоум… а был ли ..? и мы с вами?
Киса, шесть копеек ваши (в наследство!) во спасенье… от слепоты и
глухоты…..
28.10.2015.
*Число 6 в нумерологии, в человеческих отношениях — цифра 6 умеет любить.
*Карлуша-Карл Отто Лагерфельд — модельер, фотограф.
*Ошейник для светских собак «Amour Amour»- 1.8 млн.долл.

12039517_1626642497623527_9175049004275500348_n

В СТИЛЕ total-black

И не пахнет Вселенная звездами (не по-ремарковски)… не моется рама без мамы… не зреет хурма… хной раскрашено запястье заплаканной мадам-ы … черным — зонтик, солнце, звезда… Лето ледяное (черным!) заедай кутьей… живи, как сонная… запивай компотом… ходи с помпонами, как когда-то в детстве с красными (любимыми)… набивай карманы бумажными патронами… по-тихому решай… и падай «спи спокойно»… не пугайся «стругацких зон», не слушай похоронных маршей…
Чей таков пикничек на обочине… наш?! жжет очи всем очень… венецианским кружевом оторочен… белоснежным накрахмаленным… — молочные реки, кисельные берега… (накормить врага?!) без бонжура обжирают — кости, кожа, душа… не оттого ль десятого в десять она ушла и… не вернулась? Ряженые, злые куклы, разбитые золотые шары… нет хабара — нет любви… ханума! хлебай борщи и айкай……..»Vai, vai, bambino, vai vedrai, vai…… Vai Vedrai follia del uomo…» Amen
И не пахнет Вселенная звездами (не по-ремарковски)… total-black вам к лицу мадам — А……………………………………..
12.08.2015.
*»В полночь Вселенная пахнет звездами» — цитата из романа «Черный обелиск»(Эрих Мария Ремарк)
*Зонтик — защищает от мирских невзгод; солнце-вход в мир бессмертия и познания; звезда-надежда и божественность(значение символов мехенди)
*»Vai, vai, bambino, vai vedrai, vai…… Vai Vedrai follia del uomo… «-в перев с испанского «Иди, иди, малыш, иди и ты увидишь, иди…… Иди и ты увидишь человеческое безумие…»- (цирк Дю Солей, песня Помпины в спектакле «куклы»)

2. ВЛАДИМИР БОГОМЯКОВ

Сидит дедушка на пригорке.
Держит на коленях два ствола.
«Сейчас вам, падлы, устрою
Сеанс любви и тепла.
Для Борьки, для рукоблуда,
Будет явлена чуда-юда.
Для маленького Кондратия — подземная демократия.
Прекрасную Авдошью — в бизнес-тур по Загондошью».

***
На озере Увильды не говорят «ну, дык!»
Не бывает там и туды-сюды, а сразу наступает увильдык.
Увильдец наступает, как виль-липатовский холодец.
И милицию не надо звать, отец, не кричи «милиция!», это тебе не поможет.
А вот если знаешь кого-нибудь, то вот это тебе поможет, быть может.
Эдика Хачатурова, Сашку Бешеного,ещё дректора комбината «Весёлый бройлер».
Зовут его, вроде, Серёжа. На плакатах его протокольная рожа.
Алексея Алексеевича Ухтомского знаешь, Льва Семёновича Выготского.
Древнюю Индию знаешь, античную Грецию, заполярные карликовые народы.
Поэтому ты и смиренен пред фактом фундаментальной ограниченности самой человеческой природы.

***
Вот, помню, входил я в школьный кружок имморталистов.
А на стене у меня висел Белый Лунный Заяц, приготовляющий элексир бессмертия.
Мы колупали на гитарах, выпив граммов по триста.
И вдруг в комнату влетело полупрозрачное колёсико в сверкающей круговерти.
Колёсико крутилось и никак не называлось, а на дворе продолжалась осень.
И в сердце гулко и недоуменно отзывалось: так вас никто умирать и не просит!

12239497_1639955796292197_2825445782225741711_n

рис. Андрей КАБО

***
Я самый красивый мальчик тундры
Под ледяной звездой и вертолётом.
Я самый неисправимый ненецкий язычник.
Олени нас ели и делали мишенями для тира.
От нас оставались кости на снегу и хундры-мундры.
И небо, полное пены и крови, не заканчивалось полётом.
В школе идолов, у которых рты намазаны маслом, я был последний отличник.
Трёхкосая матерь Земли водку ставит на стол, сны и числа.
И несёт нас древний Аэрофлот туда, где соединяются мысли.

***
Маленькая моя кошечка по имени Офелия
Катает по жёлтым листьям мёрзлый клубень картофелия.
Катает этого маленького урода,
Словно маленький юпитер, маленький шарик из водорода.
А сама улыбается, как счастливая невеста.
Этот мир для живущих слишком сложное место…

12196035_1634943123460131_1273178916310721391_n
рис. Андрей КАБО

***
Лиственница моя уже совсем пожелтела.
Вышла в телогрейке на голое тело.
И говорит: «Закурить не найдётся?»
Кто там такая вдоль дома крадётся?
Из какого ты, сущность, царствия, ебит-разъебит?
Хочется чаю горячего и постоянно знобит.
Хочется писем душевных, разговоров долговечерних.
Вот так же осенью у Стасика планка съехала и он занялся столоверчением.

***
Продаю элитный дом в Ужаленках.
Есть неглубокий колодец, снабжённый ведром и ковшом.
Есть поросёночная луна, которую выходят смотреть в валенках.
На стене есть старенькая картина с аспидом, василиском и ужом.
Есть тихая девка с рыжей мохнаткой.
Она любит закусывать водку, не соответствующую требованиям ГОСТ, шоколадкой.

***
Пальчик заболел — пройдите на узИ.
Поглядим-посмотрим, что у вас в пузИ.
Вот и печень, висящая лохмотиками
От алкоголя с тяжёлыми наркотиками.
Вот и поджелудочная железа.
Глядишь на неё и наворачивается слеза.
А вот и селезёнка,
Похожа на трухлявого опёнка.
Что же вы не бережёте своё здоровье, челове-че-чек??
Пропишу вам в жопу 12 дивных све-че-чек!

12274723_1640342416253535_7206586779941309193_n
рис. Андрей КАБО

***
Я опытный лектор, на лекциях мёдом каплют уста мои,
Зрю одним оком прошедшие и будущие дела,
Красноречиво выстраиваю логику событий.
Да вот как-то электрическая дуга меня подвела,
Пошла пробуксовка ленты, пошёл отрыв молотков,
Тропы и риторические фигуры скукожились наподобие увядших цветков.
Из-за запрессовки продукта повело стратегии аргументации.
Из-за незаглушенных патрубков растопырились все классификации.
Когда силлогизмы уже не нужны, а индукция больше не проникновенная,
Открывается око сердечное, а перед ним вся тварь,
Незаходящее солнце и смотрящая на нас вселенная.

***
Кошечки с глазами, как у Марины Влади.
И просто разные хвостатые и мохнатые бляди.
Существа, печально рухнувшие от триметилфентанила.
И бессовестна горилла Вадим.
Львы, орлы, куропатки и рогатые олени…
Завари-ка мне, бабушка, повеселее пельмени!
Давай на закуску пицца, Вован не будет напицца.
Потёк пирожок
Волгоюрекой среди кишок.
Уехал грибочек на одну из отдалённых точек.
У-ха-ха!

11896189_1609955939292183_2907604367773975429_n

рис. Андрея КАБО

***
Змеёныши на погонах глазасты, будто глисты.
Оборвал погоны и сделал себе шапочку из бересты.
В моём лесном логове будет печка-буржуйка и стеклянные банки с маринованным мясом глухаря.
На левом моём запястье затёртая наколка восходящего солнца, на правом запястье — небесные якоря.
Почему ж меня в лесу не могли поймать почти 20 лет?
Лес не жилой сектор, лазить по чащобам у милиции обязанности нет.
Снайпер ОМОНа выстрелил-то случайно: то ли шубняк накрыл, то ли ослепила заря.
А я умер мгновенно, а вместе со мною умерла и тайна моего жития.

***
Один раз сосед Виталя помер.
Смотрит — а мало что изменилось,
Только разве что девки меньше пристают.
Он поехал в Ёбург, снял в гостинице «Исеть» одноместный номер.
А там чистота, тишина и почти что кладбищенский уют.
Включил телевизор, ну а с экрана
То ли серые тучи, то ли волны свинцовые — только держись!
И понял Виталя, что это не лето закончилось, а закончилась вся его глупая жизнь.
Виталя берёт телефонную трубку —
В трубке лопаются пузырьки и дышат заждавшиеся зверьки..

11896188_1611276265826817_6642561056141046451_n
рис. Андрея КАБО

***
На 29-ый день лунного месяца А.П. ехал в Иволгинский дацан.
В деревушке у хребта Хамар-Дабан неожиданно повесился Петя, знакомый пацан.
Назло врагам из МВД они с ним сколько-то лет назад служили в ВДВ.
Бог создал Рай, а чёрт учебку в Гайжюнай.
Бог создал покой и тишину, а чёрт — прыжки и старшину.
Вот А.П. входит в деревенский двор, посреди двора — грядка.
А на ней сидит бабка-бурятка.
«Сай-байна. Заходи в изба».
Пили ядовитую тёплую водку и запивали напитком из чайного гриба.
Приняли перорально по три цельных ореха.
И тут стали стучать в дверь — это совершенно белый господин приехал.
А с ним мелкие и вредные, они колыхались наподобие пламени свечек.
Вошли с улицы толстые голые бабы и отстёгивающий карму одноглазый человечек.
А.П. быстро выхватил пистолет, встал в изготовку «полу-разворот»
И пули полетели быстрее волшебных словечек.
Расцветали они, как мириады сердечек,
Что вышивает мама на Зингере для развлеченья.
Как сказал А.П. следователь в Улан-Удэ: карма уж больше не имеет значенья.

***
Я получаю письма из зимы, а также бандероли и небольшие посылки.
Письма стилистически напоминают один из новозаветных апокрифов «Евангелие от Фомы».
Почерк в них напоминает почерк Мандельштама периода воронежской ссылки.
Ибо всё открыто перед небом и ничего не айс.
То, что не слышало ухо, не видел глаз, вписано в заснеженный аусвайс.
В бандеролях чёрно-белые фотографии, а на них нескончаемый наст, смотреть на них нелегко.
Но, я смотрел на них и смотрел и стал подобен младенцам, сосущим молоко.
Открываю посылки, а в них — пустота, а я ждал повестей про ледяную пранаяму
Или романов, как слепые ведут слепых и все вместе падают в снежную яму.

12065914_1632002517087525_7536151805710379606_n

 

3. АНДРЕЙ ПОЛОНСКИЙ

***
Если бы явился ко мне змей, длинный зеленый говорящий змей,
И сказал, эй ты, герой, ты же не буддист, история твоя недурна,
Загадай три желания, только скорей,
Пока я добрый, и у вас тут не началась смута или война.
Я бы ответил ему: ну ты даешь,
Никогда не думал, что такое произойдет со мной,
Наверное, это ложь,
Слова твои – соблазнительный гной.
И все-таки я бы загадал ему желание, только одно,
Так уже случалось не раз, но вот еще один раз,
Чтобы июль на юге, постель, возлюбленная, вино
И целые сутки в запасе у нас.
Здесь, в Ялте, или там, на краю земли,
Пока еще не исчерпан срок, не закончен век,
Змей бы мне ответил: вы так много могли,
И так мало хотели. И ты тоже – человек себе как человек.
Загадал бы власть над мирами, путешествие в царство теней,
Научился бы взлетать как я, пресмыкаться как я,
А я б ему ответил, один из нас мужчина, другой — только змей,
И воля моя, и свобода тоже моя.
Он бы поднялся надо мной, высунул раздвоенный свой язык,
Я бы напрягся, подумал, только б хватило сил,
А он бы ответил: ладно уж, я привык,
Еще несколько раз сбудется все то, что ты попросил

***
Все получилось как-то так, —
Я говорю о социальном, —
Я думал, будет все иначе,
Преображение грядет.
Я думал, наше поколение
Изменит мира очертание,
Он будет чище и добрее,
По крайней мере, веселей.
Не лучше ли о мимолетном? —
Луч пробивает облака,
И возникает новый свет,
Преображая старый город.
И люди, следуя животным,
Но все же собственным желаниям,
Находят силу и надежду
И жадно лепятся друг к другу…

12079278_1630337123920731_4602790270482241100_n

рис. Андрея КАБО

***
О чем говорить? ночь, луна.
Гурджиев тревожит меня, шатун.
Он сам обознался. Его вина,
Что ныне над нами две сотни лун.
Я помню, как в Азии он ходил
Конечной истины знать предел.
Один я как робот — торчу, дебил,
В плену однозначно астральных тел.
Кровавый прибой. Отлив. Прилив.
Желания. Доводы. Пересчет.
Еще неизвестно, кто прав, кто жив,
К иному пределу река течет.
В любом относительном – абсолют,
Его присутствия- тьма примет.
Мне интересно, как нас зовут
Там, где нас нет.

СОНЕТ НА МАНДЕЛЬШТАМОВСКУЮ СТРОКУ…
В России страх, в Венеции туман,
И власть, и силы постоянно с нами,
Компьютер выключен. Давай теперь словами.
В картинке — ложь, в движении — обман.
Нептица пролетит над головами
Нечеловеков, и для неземлян
Расскажут, где Париж, где Магадан,
Что делать с играми, соблазнами и снами.
Живем, вгрызаясь в личные дела,
Имеем свой паек, свое терпение,
С надменным видом измеряем время,
Разбрасываем вещи и тела.
Но все изменится, когда нептица
В предутреннем тумане раскричится.

***
Воздух становится теплее, светит солнце,
об этом бы написал человек другой эпохи,
дети хотят на улицу, у стариков проходит голова,
воевать становится проще, по крайней мере, комфортней.
Если б не это современное оружие, мы со всем бы разобрались еще на прошлой неделе,
если б мечи да стрелы, мы бы справились, чес-слово,
и все бы наши противники обалдели,
как это у нас получилось клево.

ЯЛТА 2015
Бывает такое: споры, случайности, перетолки,
Чемодан у пенсионера в самолете свалился с полки,
Министра взорвали на пляже, чиновник повесился в бане,
Младенец сказал мамаше: славное мироздание.
История была трезвой, а оказалась пьяной,
Подруга казалась резкой, но к вечеру стала нежной,
Самые сексуальные млекопитающие – обезьяны,
Самый приятный лидер советского времени – Брежнев.
Я плыву на спине, перебирая ногами,
Выдыхаю в синее небо радость хотеть и стремиться
К берегу, где хорошо, непостижимое постигая,
Жариться голышом, подсматривать очевидцем.

12049164_1625686867719090_4916116726730691726_n

***
тыры-мыры восемь дыр
засорили нам эфир
сколько игр компьютерных
и частушек матерных
фьючерсов и литеров
прочих оболвателей
раз два восемь выходи
дождь на улице, поди,
север, клевер, холода,
и у власти ерунда
на любое да ответ
нет
бестолковый разворот
глупо думать все пройдет
но законов жанра жаль
где у них развязка?
или это пастораль,
свин и свинопаска?
прям так неизбежное
сосуществование
нежности промежности
мании желания
во страна любила так
а теперь по новому
замените мне елдак
почините голову

***
О поэзии говорят,
исчерпала она себя, говорят,
слова потеряли плоть, говорят,
теперь их можно на мельнице перемолоть, говорят.
Но вокруг нарастает гул голосов,
уши заткнуть? не получится, он сильней,
один поток из наших поселков и городов,
другой, куда более внятный, из царства теней.
Там, за Стиксом, слова еще на местах,
там, за Стиксом, шуршат они и скрежещут,
а здесь у каждого своя правда, и каждый прав,
поэтому надежнее кажутся китайские вещи.
Но выходит одна, подведены глазки, раскрашен рот,
умное тело, породистая голова,
кто ее снимет сегодня? кто возьмет?
будут ли им вообще нужны слова?

***
Нелепо так, нелепо тут,
нелепо там,
кого пасут, кому дают,
все по местам
в одном прокисшем городке
жил человек,
гадал девицам по руке,
давал ночлег
случайно встреченным в ночи
без лишних фраз
бросал ключи, метал харчи,
стелил матрас
сюжета нет, ни Рим, ни мир
его не знал,
он просто кое-что хранил,
хоть все терял,
терял страну, друзей, подруг,
покой и сон,
но твердо знал — такой на круг
не только он
у многих вроде все не так,
а вроде вот
один простак, другой чудак,
круговорот
он жил и Бога не гневил,
и видел Бог,
что вот он: был, мед пиво пил,
и жил как мог

12079680_1628316537456123_2760613072724803317_n

рис. Андрей КАБО

 

4. АНДРОНИК РОМАНОВ

***
прежде чем написать тебе это
я ставлю три звёздочки так
здесь обозначают начало
и так начинается время
и долгое летнее утро
на чистом фламандском картоне
два контура темперой белой
немного бы в волосы охры
но окна распахнуты в лето
и привкус черешен не страшен

12144693_1631507737137003_7184258942366522578_n

рис. Андрея КАБО

***
Вместе — где МКАД пересекает Евфрат —
Не смотря на разницу во времени и пространстве.
По твоим письменам дальше — до горизонта сад
Гефсиманский, а за ним — сплошное благостное постоянство.

Но моя топография видит совсем не то:
Целовали в щеку, клялись, говорили то же,
А вечерами я надевал бушлат или — тогда — пальто
И становился одним из преданных прохожих.

Забавное сочетание смыслов — быть преданным — не понять
Кто предан, а кто предаст. Но пока мы с тобой хохочем.
И пытаемся, и нам удается такое и так высоко поднять,
Что смешно даже задумываться о прочем.

IMG_1720

рис. Александра САШНЕВА

***
Как ты заходишь, говоришь,
Не называя произносишь.
Прощай Париж! И ты паришь
И тонким пальчиком выводишь

На запотевшем “Андроник“
И смотришь в букву А так долго,
Что возникает мой двойник
И улыбается неловко.

А там, за Гомелем война,
И пишут разное и просят
Кто поцелуя, кто вина,
Названивают, мозг выносят.

Но рыжий мониторный лис
Качает гривой и смеется:
Мы все у Бога удались!
Не хмурься, розовое солнце!

12195905_1633014510319659_8569693166420616148_n

рис. Андрея КАБО

***
грустно
этих двух
наблюдать
держащихся за руки
вместе
они эстетичны
самим содержанием пьесы
искусство
которым детей не накормишь
и хочется плакать мужчине
у них не бывает
и жили и умерли
вместе
вернее бывает что жили
щетинка к щетинке
и шумно дышали закрыв и
зашторив и
ждали
когда все закончится
верным закадровым
снято
мне жаль их
смотри
нам с тобой повезло
мы хотя бы
мужчина и девочка
мальчик и женщина
вместе

12246708_1637921809828929_8980165549313312408_n

рис. Андрея КАБО

Книга Андроника Романова — СКОРО!

Andronik_Romanov_book

 

обложка рисунки Светы Дорошевой,

внутри рисунки Андроника Романова

12316239_420041111528044_6396909168152286523_n

 

 

5. СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ

s_soloviev_a_oznesensky

Андрей Вознесенский и Сергей Соловьев (учитель и ученик)

БРАХМАПУТРА

***
Было это лет десять тому назад.
Снял я однушку в Москве, район Люблино.
И собирался выпускать альманах «Мета»,
который потом стал «Фигурами речи».
И вот живу, собираю его и посматриваю на экран,
где охотник преследует раненую антилопу:
они бегут – день и ночь, по саванне,
один – по следу, другая – чувствуя его за спиной.
Алеша Парщиков говорит:
а ты напиши Мише Йосселю,
который в Торонто живет, а жена у него из Кении,
семинары ведет он в Питере и Найроби.
Написал,
и потянулась дорожка в Африку, о которой грезил,
и дошло до Совета племени Масаев.
Шли месяцы, масаи рассматривали мои бумаги,
чтобы я у них поселился на длительный срок как –
не выговорить – как русский писатель-натуралист,
пишущий «уединенное».
За окном – Люблино.
Тем временем, вставало солнце второго дня,
охотник все продолжал свой бег,
главное – не останавливаться,
и не давать ей времени на передышку,
лук у него и нож, под 50 в тени,
босые пятки колесуют зернистый воздух,
она уже чувствует обреченность,
но все бежит – без воды, еды, третий день.
Альманах почти уже собран,
и хорошо на душе – светлым событьем.
Охотник видит ее: она опускается на траву,
выдохлась, на бок легла, ноги подрагивают.
Он к ней подходит,
сел на корточки у головы,
глаз ее (крупный план) смотрит в его лицо.
Он говорит ей, взгляд отведя и чуть нараспев,
что-то, похоже, из экклезиаста,
только теплей, здешней.
И кладет ей ладонь на голову,
медленно вводит лезвие в шею.
Солнце садится.
Она не дергается,
только смотрит все так же ему в лицо,
которое, судя по глазу ее, становится небом,
и смерклось.
Я просыпаюсь. Женщина рядом.
Вчера – в это трудно поверить – ее еще не было.
В ней – как мнится –
все годы мои и все елки на свете, всё детство,
шары, речевые ландшафты, река называлась,
в ней сердце дрожит, как вальсок, как нимфея,
и маленький йоссель в засаде,
и губы, и стойкий солдатик в огне,
и охотник, и лань, и где-то во тьме у кровати –
мундштук для руки на отлете и шляпа с полями,
и россыпи нищих чудес,
и ладонь ее свила гнездо на груди моей,
и непробудный, как рай до изгнания,
шепот в плечо мне: мы в Индии, да?
мы не снимся друг другу?

12196301_1634485676839209_3187742629197182731_n

рис. Андрея КАБО

***
Лепар, шептала ты, лепар,
на цыпочки привстав, и вся светилась
во влажных предрассветных джунглях,
как будто речь о счастье шла,
о детском счастье насмерть.
А я поглядывал украдкой на тебя,
ладонь в ладони, и еле сдерживал себя,
чтоб не обнять в сердцекруженье
от невозможности всего, что происходит.
Но и от смеха, да. В рубашке камуфляжной
индийской армии, в больших чудных очках,
прикупленных в дешевой лавке воскурений,
и шапочке непальской зимней, с поверезками
до пупа, похожа ты была на диверсантку
с Марса, свалившуюся в райские сады.
Лепар, шептала ты, лепар,
и близоруко озиралась,
и вглядывалась в смутные деревья,
и всё казалось нам, они следят за нами,
незримые, с листвой сливаясь, провожая
нас взглядом. Ненависти – тихой?
Нет, ярости – спокойной, ледяной,
в которой и презренье и брезгливость.
Единственный, кто так открыто
в глаза глядит нам с этим чувством.
Как там, на знамени у Лермонтова было –
«презренье к огнестрельному оружью»?
Вот именно. Так и глядит. Лишь он и кобра –
та, что обычных змей, в их капюшонах дутых,
в себя вбирает, как собор, как анфилада тьмы –
бенедиктинцев. И вьет гнездо. А с человеком
столкнувшись, взметает голову к лицу его –
глаза в глаза, вплотную. Лицо его шевелится,
как тот песок в пустыне, от дуновений взгляда.
Она и он – мы так с тобой и спали:
в меня она глядела, а в тебя – деревья
смутные, и он – блуждал огнем в тумане.
Исколесив пол Индии, мы были так одарены
событьями – и тигры, и слоны, и всё на свете, кроме
лепаров, ты вздыхала, и вглядывалась в ветви, дни и сны.
Я помню, во сне меня спасла ты: я с ним бился,
как Мцыри, но слабел в его объятьях,
клубилось облако кровавой пыли,
и ты с занесенным над ним кинжалом
стояла позади него, но слезы застили,
и все ж – вонзила, сверху вниз, до рукояти,
и рухнула без сил. И он. И я.
Наверное, в отличие от нас, они не раз
нас в джунглях видели.
И ты однажды – той ночью, когда его глаза
в луче блеснули. Лепар! – ты вскрикнула
беззвучно. Я не успел, он прянул.
А потом, в другом лесу, я не успел, я прянул, да?
Когда, играя зумом, я вдруг ослеп: удар,
и кровь, и вмятина на объективе.
Он, исчезая, обернулся: не снимать
здесь, в этом мире, тварь! Такой был взгляд.
Потом, в деревне, ты лед прикладывала жгучий
к зарубке на моем носу. И я шептал:
лепар, лепар… Как будто речь
о счастье шла.

***
Я не знаю, ты говоришь,
кто б так чутко и полно
жил в настоящем,
отсутствуя в нем.
А потом озирался с улыбкой:
как же так, говорил, как же так…
И смотрел на меня
как на будущее в прошедшем,
не прожитом.
Прошлое знать бы свое, говорил, вот бы что.
Так нашептывал в будущее,
в его заимки, утиная твоя охота.
Время, как говорил Гераклит, –
ребенок, играющий… В шашки?
Давненько, оборачивался ты,
не брал я их в руки.
(Знаем, как вы плохо играете…)
Ребенок, да, у семи нянек.
И смотрел на меня с прищуром.
Я тебе пригожусь, говорила,
светлой радостью здесь и сейчас.
Счастье – заколочка невидимка.
А потом, когда стали мы настоящим,
настоящей любовью, единым, одним,
я не знаю, ты говоришь,
кто б так чутко и полно в нем жил,
когда всё уже кончено.

s_soloviev_a_oznesensky_1

Андрей Вознесенский и Сергей Соловьев (учитель и ученик)

***
Небесной механики нет
в том, что было бы, не
сделай ты то или это.
Не девушку, так подушку
обнимешь в итоге.
С детства меня приучали к войне
мои сотоварищи по горшку,
играющие в войнушку.
Я рос, читая письма Макграта,
думал Овидий — волк
или собака,
делал планер из палочек,
ел черешню.
А рядом сидел на корточках
бог как бог
и не делил окружающих
на грешников и безгрешных.

11209430_1639193086368468_3934635640637516700_n

рис. Андрей КАБО

ГРАВИТАЦИЯ

Так неожиданно находишь себя в других —
Сомелье воздуха и постпродажной пиццы,
Предпочитающих рифмованной прозе жизни белый стих,
Ожидающих на вокзале чем бы подзарядиться.

И не просто волен, а делаешь. Просто так.
Потому, что хочешь, или потому, что не хочешь.
И таких условностей как… как — злейший враг —
Ни в гугле, ни в телефонной книге не находишь.

Она смотрит ему в лицо, он делает вид
Что ему интересно… И прочие сцены быта
Становятся в скучный ряд с пефоменсами Дали
Просыпающейся нимфетки у пушкинского корыта.

Если бы я был подростком пятнадцати-тридцати
Я не сел бы на поезд. Я вышел бы на остановке.
Я кричал бы тебе не оглядываясь: Прости!
И не относился бы к жизни как к дрессировке.

 

6. САША САШНЕВА

РАСКОЛЬНИКОВ В СВОЕЙ КОМНАТЕ
Брожу по комнате,
Иосиф писал — помните?
Вокруг да около —
Стул, стол,
Опять стул —
Вокруг ужаса.
И от этого —
В голове все уже
Свет свечи,
Но кричи не кричи,
В паутине каналов Питер —
И я не знаю, где взять мужество
Перестать быть любителем
В этой жизни,
А стать вершителем,
Стать вращателем
Жизней, судеб —
Внесудебные приговоры
Мы друг другу выносим скоро —
Оправдательный, обвинительный…
И невидимо дышит Город —
В голове ли у нас или
В голове у него мы сами?
Где-то продают крылья
В магазинчике у Версаля.

Все брожу… Перемычки лесен,
Гулки крики в твоих парадных,
То ли алчь, то ли просто радость —
Слишком тесно мне, слишком тесно.

raskolnikov

рис. Александра САШНЕВА

***
Отглагольно и междометливо
Наш вечерний деепричастный
Ужин. Суженый, мой, мир все уже —
Мир улиткою в сумрак улится…
Город на холмах сутулится…
Мы устали — еще не родившись,
Как бы в будущее нам,
Не в бывшее.

***
Коня на скаку —
Руку в гриву —
И увлеку —
Игриво —
Искры в глазах —
На губах — лыбь.
Небо колыбь
Нашу скачь, колыбь!
ГлУбо гОлубо да голУбо —
На подоконнике — голуби,
А мы с моим коником
Полные чашки глаголов —
За столом сидим голые.
Опять пропустили школу.

F03

***
Объявили войну, бать,
Надо идти воевать.
Будем с Мишаней-соседом
Друг другу дома ломать

***
А я — баба! Что с этим делать?
Бабадура, и в этом счастье!
По карманам ищу не мелочь,
Бусы звонкой шальной радости!
У меня каждый день белый —
Как в тетрадке листок чистый,
А у вас там: война, метели,
А у меня на груди — мониста.
Я трясу ими звонко-звонко
И смеюсь я, как идиотка,
Ну и что? Так дано от Бога —
Вот такая вот мне работа!
И вы знаете?
Мне не горько,
Я ни разу совсем не пугаюсь,
Что опять совершила ошибку:
Да, я плачу, смеюсь, ругаюсь.
Я живу — я несусь по горкам!
Укатали они Сивку,
А меня вот не укатают!

12208368_1636861736601603_7316023529286105598_n

рис. Андрея КАБО

***
Я во сне обнимала тебя,
Я тебя нежно гладила,
Все хотела — посмотри на меня,
И вот — из пустых твоих глад выползали две гадины.
Не Олег я, не вещий.
Но поутру поняла —
Надо собирать вещи,
Вот такие вот, бть, дела.

ПОДРОСТОК
Подросток. Ненужный отросток.
Дома нет места. Хотя и не тесно.
Кто ты? Кому ты станешь невестой?
О чем сочиняешь песни…

…когда идешь по мокрому асфальту?
Пинаешь снег и шлепаешь по лужам.
Не ждет тебя нигде горячий ужин.
Кому ты нужен?
Кому ты нужна?

Подросток. Холодеют губы.
Они говорят, что ты грубый.
Жизнь для тебя — кубик рубика,
Ее так просто не разрубишь.

Как сохранить целым,
То, что давно рассыпалось,
Как быть белым,
Если даже снег черный. Изморось
Любит тебя больше, чем те, кто должен бы,
Светофоры по ночам желтые.
Светофоры по ночам желтые.
Ы-ы…

IMG_1721

рис. Александра САШНЕВА

***
Успешная шизофрения
Похожа на любовь —
Я увлеку тебя в мирок мой,
Выдуманный мною,
И на замок
От жизни я тебя закрою.

***
Пьют мужики, пьют.
Жены по голове их бьют.
Лучше бы вы уют,
Бабы, им создавали.

Пьют мужики, пьют,
Все их по голове бьют.
Лучше бы вы, бабы,
Пьяниц себе не брали.

Пьют мужики, пьют.
Тащат домой бабло,
А бабы их снова бьют,
Смотрят на них зло.

Баба! Не тронь мужика.
Мужик — это твоей конь,
Жалей его и корми,
Мозги ему ты не тронь.

СТИХИ ПРО МАШУ
Твоя мармеладность
Меня тревожит ночами
Но я не дерзкий, не наглый
Но почему-то нечаянно
Когда тебя я касаюсь
(Когда проходишь ты мимо)
Я невзначай улыбаюсь,
Но ты мне кажется мнимой
И днем и ночью, конечно,
И я надеюсь так будет
Всегда, и, может быть, вечно.

11222944_1629199420701168_6238109477985212616_n

рис. Андрея КАБО

***
С-пасать, пас-ти, пас-ха…
Ты с-пасаешь меня ? Хаха!
Я овечка твоя. Паси меня,
Дай мне номер порядковый или имя.

МАЗОХИСТКА
Я открыла ее секрет,
Она любит делать минет.
Она любит напиться всласть
И от страсти совсем пропасть.
Она так хотела бы пасть,
Чтоб не есть потом и не спать.
Чтоб рыдать под его хлыстом,
Целый день мечтая о том,
Как ночною порой
Будет гладить ее он рукой.

ВАМПИРША

И каждый раз одно и то же шоу —
Бессмысленное шоу и дешевое,
Но ты, что предала свою мечту,
Пытаешься заполнить пустоту,
Что ужасающе в тебе зияет
Дырой бездонной, алчущим провалом,
Изгнившим носом, что сифилитичка
Тафтой улыбки прячет по привычке.
Из той дыры не вылетит ни птички,
Лиз алчь сочится зябкой пеленой.
Но как херово жить тебе одной!

OBŁOKI z MARMOLADY

Obłoki z marmolady
A w niebie — wodospady
Niesie…Niesie nad miastem!
Obejmę, zatrzymam to, co własne!
Przejścia, kanały i sklepienia —
Śladów na wodzie pajęczyna.
Czas darów wszędzie się zaczyna.
Na ścianach widać odpowiedzi
Nieznanych ludzi rytm spowiedzi…
I my wyznanie damy tu
A naszym hasłem — wszystko móc!
Tak. WSZYSTKO MÓC!
Z ros. przeł. LK

IMG_1465

рис. Александра САШНЕВА

 

МАРМЕЛАДНЫЕ ОБЛАКА

Мармеладные облака
В небе — волшебная река
Несет… Несет над городом!
Я обниму, я удержу все, что мне дорого!
Проходные дворы, каналы, арки —
Паутина следов на воде.
Кажется, что подарки
Сегодня нас ждут везде.
На стенах прочтем ответы —
Откроют секреты и тайны
Нам случайные
Прохожие…
И мы им расскажем. тоже!
Я знаю: мы всё можем!
МЫ ВСЕ МОЖЕМ!

***
Мы сосланы,
мы в котором уже поколении в ссылке.
Пьем сироп из еловых иголок,
И вдыхаем духи из опилок.
Звездами
В черном небе надежды мерцают,
И в краю этом поздно никогда не бывает,
Потому что тут так: убивают
Всех на границе.
Те же люди: и паспорт , и лица,
Только больше спешить им не надо,
Вечность тут — за окном, за оградой.

***
Пастух пасет небесных овец
Знает, что скоро овцам конец,
В пустыне прирежут и постригут
И только ягнятам обещан уют
***
Продавец гербалайфа говорит громко
Ползет муха по краю кресла
Продавец бодро пальцами щелкает
Пружинят в кресле его чресла.
По кромке слуха тоненько-тоненько
Лунным бликом, лаской котика
Стелется звук ледяной поземки
Там, за холодными темными стеклами.
Пьеса о голоде и об алчи
ДжаЗ неизбывного детского страха
Что папа ушел навсегда и плачет
Мама твоя, что отправлена нахуй
И почему-то неинтересен
Ни гербалайф, ни щелчки бодрящие,
Как он считает их? Или речь он выучил?
Вот что терзает меня назойливо

MO

Leave a comment