проза: Юлия Ауг. Сирень

проза

Юлия АУГ


СИРЕНЬ

Однажды, на краю детства и юности, когда ты постоянно влюблен или страдаешь от того, что не влюблен, когда тебе между 15ю и 16ю, когда взгляды волнуют и ты умеешь их читать даже на самом, казалось бы, безразличном лице, я тоже была влюблена. Или мне казалась, что я была влюблена, или мне хотелось быть влюбленной. Но пузырьки тревожного чувства играли в крови, кровь вскипала, по ночам снились сны, во снах поцелуи и горячие руки, а в жизни записки и встречи в коридорах школы, а по вечерам дефиле по местному «бродвею», туда-обратно, пока не встретишь того, кто был тебе нужен. Пока не пройдешь мимо, едва не касаясь, не поздороваешься одними глазами, и не ощутишь, что сердце живет в горле и там же бъется, и вот-вот выпрыгнет наружу.
В это время, в конце 9го класса я была влюблена. Глупо бессмысленно, безответно. Мне достаточно было увидеть человека и все остальное дорисовывала фантазия. Я приходила домой и мечтала. Мы некоторое время встречались, он научил меня целоваться, а потом бросил, но любовь моя, граничащая с мазохизмом, никуда не делась. Мне достаточно было просто придти на школьный футбол, посмотреть, как он бегает с голыми ногами на которых играют мышцы и стать счастливой. В разное время я влюблялсь в разные части тела мужчин и женщин. Чаще всего это была шея и руки. Ключицы. Иногда ноги, иногда губы, иногда спина или ягодицы. Влюбляться в мозг я стала значительно позже, когда обнаружила наличие этого органа у себя. А пока я наслаждались мышцами на ногах, крепкими плечами, и волосами цвета соли с перцем. Сама же я нравилась совсем другому парню. Он был красив, но несколько дрыщеват и сутул, за то играл на гитаре и пел, как бог подворотни. Еще у него были большие синие глаза в окантовке черных ресниц. Он был хорош, правда целовался так, что мне казалось, будто меня заглатывает удав, но я постепенно привыкла. Он нравился мне, но я его не любила, рядом держала, чтоб было. Не ходить же одной по «бродвею». И вот однажды, этот бог подворотни, с синими глазами, прибежал ко мне рано утром совершенно восторженный и сказал, что должен показать мне чудо. Это был конец мая, сирень расцвела во дворе, а я очень люблю серень, но не рву ее никогда. Всю ночь шел дождь, всю ночь барабанил по крыше лоджии, по железным карнизам, к утру затих и я заснула, а он прибежал очень рано и звал на улицу, обещая чудо. Только оденься теплее, — сказал он, — утро морозное. Я не поверила, но куртку накинула и ботинки надела.
Мы вышли на улицу. Застывший, остекленевший воздух звенел как хрусталь. Все лужи покрылись тонкой коркой льда, на зеленой траве лежал густой белый иней. Он подвел меня к кусту цветущей сирени. Издалека я не заметила ничего необычного, куст и куст… но подойдя ближе поняла, как это было красиво и печально, то, что мне хотел показать мой нелюбимый молодой человек. Каждая гроздь сирени была покрыта прозрачным лдом. Скована тончайшим слоем замерзшей воды. И из своей ледяной тюрьмы цветы выглядели совсем живыми, но они уже были мертвыми. Мертвыми, но прекрасными, как принцессы в хрустальных гробах… я приблизилась к соцветию и поцеловала его, в надежде оживить. Лед таял на губах и губы очень скоро коснулись лепестков. Но я не могла поцеловать все цветы всех сереневых кустах во всем дворе и заплакала… я видела, как они умирают у меня на глазах. Мой нелюбимый меня обнял и мы стояли посреди обледеневшей весны, я плакала на плече и думала о совсем другом человеке. Он был ниже-ростом, у него была крепкая челюсть и глаза цвета пепла.
(c) Julia Aug

siren

Leave a comment