ПЕРЕКРЁСТКИ — 01.16

п е р е к р е с т к и

В НОМЕРЕ:


  1. Наталья БАЙДАЦКАЯ

  2. Павел ГОЛУШКО

  3. Владимир НИКОЛАЕВ

  4. Александра ПОЛЯНСКАЯ

  5. Саша САШНЕВА

В НОМЕРЕ: ностальгические обложки прежних номеров, живое чтение, несколько репродукций А. Сашневой

1. Наталья БАЙДАЦКАЯ

Почти что утро, чашка кофе,
Она уставилась в окно.
Чужой, чуть съёжившийся профиль,
Ни кем не съеденный лимон.
Она сквозь дымку вопрошала,
Она молчала и ждала.
Она не ёлку украшала,
Она не резала салат.
Она мечтала отогреться,
Мечтала петь и танцевать.
Мечтала раненое сердце
Хотя бы скотчем залатать.
Но снова утро, чашка кофе.
Не мытый с вечера поднос.
И этот странный странный профиль.
И, сука блять, опять понос.

baydatskaia

********************************

2. ПАВЕЛ ГОЛУШКО

ДОРА 

Становилось так темно, что в полдень на небе были видны звезды…
(Пабло Пикассо)

 

На чёрно-белый кадр ложится слово, вдруг превращаясь в нож,
врываясь в жанр, вгрызаясь в очертания живого, и нá семь лет
зажжён любви пожар…
Презрев условности, у ног лежит богема, мундштук зажат
в заóстренный пурпур, и разность мнений вытекает в lémma
сквозь сферы из мистических фигур…
Весёлый гомон беззаботного Парижа уже не в силах погасить
пожар… «всё хорошо, прекрасная маркиза»
приобретает смысл, лаская влажность жал…
Не холст, свидетель века — фотоплёнка — покадрово снимает
репортаж рождения искусства, как ребёнка,
сквозь стоны, крики, треск… немой монтаж…
В оставшихся осколках новой жизни мы бродим, как свидетели
примет, свет звёзд в портретах кажется нам ближним,
и лишь талант у алтаря отпет.


СОГЛАСОВАННОСТЬ
 

смеющийся снимаешь зиму
как власяницу — свищет плеть —
ты принимаешь боль как схиму
а мне — послушницей – глядеть
как ты распахиваешь щедро
февраль расстегиваешь март…

Елена Элтанг

Прожекторному миру остаётся слово, в запутанность времён звучит знакомый стих…
Ночь кончится и может быть меня ещё живого, Созвездье заберёт в своей горсти.

Сквозь снег бросаю взгляд на лёд — там незнакомый лик в венке терновом…
Но знаете… паденье или чей-то взлёт лишь только миг, живущий в веке новом.

Стихи на выбор! Фокусник рождает слог, а клоун шариков воздушных отпустил печали.
Ведь кто-то мне напишет эпилог, кто не остался лишним на причале.

О! Как беззвучный раздражает смех, где жизнь устала обивать пороги…
Где должен доказать причастность всех, и подарить возможность выбора убогим.

Так исторически ломается итог, подсчитанный под тяжким грузом мыслей,
Что даже пуля не летит в висок, а застревает просто в безответных письмах.

 

СМЕРТЬ ВСЕГДА НЕКРАСИВА, МОЙ МАЛЬЧИК…

Юре Богатырёву

Смерть всегда некрасива, мой мальчик…
То, что раньше касалось тебя,
смотрело и подавало солнечные рассветы в чашках кофе…
теперь…
помнишь, волшебные стёклышки  ледяные на ощупь?..
Чёрные вихри…
Месяц в небе…
Похитители холодного света….
И некая дама, одетая Фемидой, держит в руке весы,
в чашах колеблются парижское «Je t’aime»…
и его «я добыча твоя»…
а вьющиеся у ног, пытаются отрезать нити,
которые расползаются бархатом и опутывают её ноги…
бархат цвета осеннего ветра,
задуваемых свечей и дурмана разлук…
Дама устала к весне,
согласилась на тайные поцелуи юности
и пепел прошлогодних листьев…
Мы ведь знаем,
что лето вновь придёт рыжим котом,
улыбками друзей
и привычным щёлканьем птиц…
И уже забыты хрустальные метелицы,
иней замёрзшего шоколада
у янтарного блеска бокалов…
и только этот шёпот твоих губ,
сжимаемый смертельной хваткой боли:

— дождались…

 

3. ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВ

КУБИКИ
Вот они, терции. Новая рубрика.
Крутим смертельные кубики Рубика.
Скажете: глупость, форменный вздор!
Как же тогда комсомольский задор?
Мы поколение старых кривых,
Ветер на пенсии, солнечный жмых,
Вервии, корни и дикость в очах,
Руки, скользящие в слов обручах.
Лица продольные,
Палицы светские.
В целом довольные,
Вечно советские.

вн (мск) 2016

IMG_0670

(НЕ) ЖДАЛИ

На скотобойнях
ожидают поставок света и мрака.
Райские кущи
живут в глубине барака:
Малый оазис
неповреждённых мест,
Стройка и базис,
чокнутый палимпсест.
Вот и выходит:
время не шло напрасно.
Солнце восходит –
и проступает красным.
Буря в сортире.
Серп излучает крест.
Куры, как в тире,
штурмом берут насест.

вн (мск) 2016

vkadimir-nikolaev-msk

КРАБ

Через щели и трещины
В нагроможденьях тяжёлых лап
Сон отвесных рыб обещанный
Созерцает клешнёю краб.
Голубь воркует, воркует.
За вором – вор, за валом – вал.
В арматуру такую
Кто тебя заковал?
За гулом круг: настанет снег лежащий
И бездарный солнца смех.
Волны хрипло жрут горящий ящик,
Подле льдин один на всех.
Те ли ныне, на песках тоскуя,
Замыкают висок в овал?
В арматуру такую
Кто тебя заковал?
После плеска воронёной сталью
Усыплённый гнул плечо.
Словно безусловной ранней ранью
Краба истинный крючок.
Легче млечного в дубу колдуя,
За грудки, за брод не брал.
В арматуру такую
Кто тебя заковал?

вн (мск) 2016

wermel

БАТИСКАФ

В воскресенье учёные нашли батискаф скифа,
Земли и черепки в могильниках перерыв.
Он, должно быть, ходил прямиком на рифы
В Бискайский залив

С тростниковой трубочкой, доставлявшей лёгким чистейший воздух
При любых условиях – в засуху, в зной, в пургу.
А потом он сидел, задумчиво созерцая звёзды,
С этой трубочкой на берегу.

вн (мск) 2016

КОЗЛИНЫЕ ВОЖЖИ

Отпетый не порох. Для них – испытанье, для нас – наставленье
На ветреных тропах. Сдавило дыханье? А вот и варенье
Брусничное, с гиблых болот полыханье болидовых ягод.
Ресничные туши зарделись охально над облаком взглядов.
Один в одного, как на паперти нынче, гудят и белеют,
Прозрачные, рыбьи, продольные, птичьи, и время лелеют,
Как будто оно испарилось и сдохло. Картинное пламя
Колышется льдинкой залётного шёлка меж ними, меж нами,
Меж теми, кто вымпелом срочно рискует – расправлены плечи.
Пусть тело дорожные рожи рисует. Похвастаться – нечем:
Закончились тени, закончились темы, закончились краски.
Бессрочно отпелись восточные пены, и снова – не в сказке.
Дави хрустали, парусиновой робой плесни напоследок.
Уместятся ли керосин и обломок в просветах браслетов:
Сквозь руки и кожу, сквозь ткани и кости просвечена вечность.
Козлиные вожжи – от злости до дрожи – сама быстротечность.

вн (мск) 2016

ДРЁМТЕАТР

Ржавые воды ищут последний выход
В дрёмтеатр – дом драм, дром.
Вычурно гребное море мыкать,
Обращая ропот в гром.
Ветрено. Голова – полый сосуд для твиста.
Если нравится – пляши, пляши.
Скрип дверей, полночные прорывы свиста,
Звуков медные гроши.

вн (мск) 2016

(21+) ДОМ МИРА

Устойчивость зыбка, а зыбкий покой неустойчив.
Под куполом цирка дрожит неразборчивый почерк.
Смешно и невнятно. И даже нелепо отчасти.
Какие-то пятна. И зрители млеют от счастья.
Средь серых предместий, среди бесконечного бреда
От призрачной вести я в лучшую сторону еду.
Нет места обиде, когда утекают минуты.
И горестно видеть, как люди вокруг ебануты.
Дом мира – не праздник, а торжище люда и блуда.
Чем мы языкастей, тем точечней плавится блюдо,
Тем лучше и гуще. И, словно коса заводная,
Дудою зовущей звереет тоска площадная.
Грехи и базары. Плющом наслажденья увиты.
Смотри, как хазары трепещут слюной ядовитой.
А кто-то не ропщет и жалобно просит: «Не надо».
И всюду из кожи ростком пробивается правда.

вн (мск) 2016

4-perekrestky

НЕ БЫЛО ГНЕЗДА, ДА ВДРУГ АРШИН
Дорожная галька.
Отважная сила. Положим,
Хорошего талька
И вас заразило порошей.
А ноша не тянет?
А если рыгая и руша?
Спаси нас, батяня!
По лестнице ходит Пуруша.
Дрожа под ногами,
Скрипит обветшалая крыша.
Бренчит каблуками
Бродячий бедлам из Парижа.
Не наши галоши.
И сажа на коже – не наша.
На снежной пороше:
Аршин, колокольня, параша.
вн (мск) 2016

********************************

4. АЛЕКСАНДРА ПОЛЯНСКАЯ

* * *
Дважды в воды одной реки не войти –
И не стоит пытаться
Проверить на собственном сердце
Истинность этих слов:
Где прятать потом ото всех
Взгляд побитой собаки?

 

* * *
Вот и ещё одной встречей
больше. Или меньше?
Ухожу спокойная, как memento mori.

Polyanskaya

* * *
Когда мы расходимся —
каждый в свою сторону —
я боюсь оглянуться,
чтобы не увидеть
на оставленном нами месте
моё оборвавшееся сердце.

* * *
На достаточно длинном,
достаточно длинном
отрезке моей жизни
остались зарубки
от твоего неловкого топора.

* * *
Я ждала тебя час
Я ждала тебя жизнь
Понапрасну прошли и час и жизнь.

* * *
Когда потеряла
последнюю надежду,
ты сделал два шага:
к выключателю
и — второй — ко мне.

6_perekrestki
* * *
Зеркала оделись в белое.
Женщины — в чёрное.
Запах свечей и горя.

* * *
Вдруг
Среди пыльных и мертвых веток
Зелени проблеск –
Явление сосен.
Безнадежности травы прошедшего лета…

osen-sashneva

* * *
Знаешь, мне грустно.
Мне хочется плакать.
Мне жаль и себя, и тебя,
и его.

Мне больно –
Как тихо уходит любовь,
Незаметно надежда тает
И тает.
Клуб знакомств
Одинокая и злая,
застывшая
на заледенелой планете.
Ожесточённо сражается
с делами и соседями,
никого не любит
никого не ждёт
и никогда не спешит с работы.
Её замкнутость —
мгла,
приносящая лишь тишину,
до шума в ушах.
Отчуждённость
стеклянной стеной
между ней и людьми.
Неуверенно мне говорит:
“Когда-нибудь всё окупится” —
Но не верит,
что окупится
её жизнь.
Ведь часы и дни —
глыбы грязного льда-
крошатся,
и серые осколки мгновений
множатся
в мутных зеркалах.
Одиночество —
пёс, кусающий молча.
Как это бывает,
мне известно
до изнурения.
И женщина мне знакома
до мелочей.


ШАМПАНСКОЕ РАССТАВАНИЯ

Вот он и пришёл —
День,
Когда ты сказал мне:
— Уезжаю! —
Я ждала его столько
ночей и дней,
И так много
думала и плакала,
Что теперь улыбаюсь
Сквозь пузырьки
шампанского.
Полусладкое — полугорькое
Шампанское Расставания —
Если в него добавить солёного,
Выйдет гадкое пойло.
Поэтому я не плачу,
Не буду плакать.
Запомни меня красивой
и улыбающейся.

* * *
Заповедник гоблинов –
Не страна.
Все здесь сверху донизу –
Пьянь пьяна.
Рушится последнее –
Ай да пусть ! –
Выломим комедию
Наизусть!

angel-sashneva

* * *
От подошв до макушки
я вылижу каждый клочок
твоей зацелованной шкуры –
чистым и девственным
снова войдешь в меня.

Называй меня Сашенти
Однажды мы встретились.
Вы со мною –
Впервые
А с Вами встречалась
Уже неизвестный раз.
Ночной чай по-узбекски
В люксе
Провинциальной гостиницы
А за дверью –
газетчики и зеваки,
Которым за коньяком не спалось…
И до утра так близко
Звучал Ваш голос
И темнели Ваши огромные,
Древние,
Удивительные глаза,
И смуглое, вечное, молодое лицо
Обращалось ко мне.
И сминая реальность,
В зеркале рядом
Качались
Наши отражения…
Тогда
Я обращалась к Вам
на «ты»,
А Вы
Называли меня –
Сашенти.

remember30x20
* * *
Дым сигарет.
Неуютный гостиничный номер.
Ты не приходишь.
Пойду-ка я лучше, напьюсь.

arbat-sashneva

* * *
Стремятся к югу
И уезжают на север.
Восток привлекает многих.
Другие бегут на Запад.
Есть те, о ком ничего
не известно:
врываются в жизнь,
говорят : «Прощай!» —
исчезают –
остается отблеск минуты,
след следа памяти

* * *
Там другая любовь, там и улица
тоже другая —
в той стане, где не спят по ночам тополя
пи-ра-мидальные,
пахнет морем асфальт, и до ночи звенят,
не смолкая,
сотни томных зеленых цикад, а земля
не-о-бычайная —
манит вместе лететь и падать
в бесконечное небо
в звездный суп, звонко пахнущий солнцем, нырять.
Не-за-бываемо!

* * *
Стёрся острый угол треугольника –
Упростилась фигура в линию,
И её незамкнутость тянется
В бесконечность от безнадёжности.
Не мешайте с алгеброй геометрию –
Упрощением здесь не решается,
Только место пустое останется
От фигуры на нашей плоскости,
И проляжет кривая линия,
И не факт – её пересечение.

 

УТРОМ-2, ИЛИ СТРАСТИ ПО АНДРЕЮ

Трансцендентальность тумана
Сползающего с деревьев
на сырую дорогу,
Бусы капель скопились
На проволоках бельевых…
Галки нагло летят.

* * *
Особая поэзия
стихийной свалки на краю села,
там, где сухие плавни
старательно скрывают
отбросы человечьих поселений.
Здесь ныне неопознанного цвета,
Как НЛО упавшие, дырявые мячи,
Беззубо щерится велосипедный обод,
Ведро без дна засело прочно в луже,
А на кусте колючей алычи
Трепещет и мечтает взвиться в небо,
Всем телом целлофановым дрожа,
Разорванный пакет.
Сухие тряпки, пыльные бутылки,
Прогнившие коробки, доски, пробки
И дохлая собака –
Давно б сгнила, да прихватил мороз,
И ароматы – не для слабых нервов, –
Но сухими
Метелками осоки
Так долго шепчет ветер,
И из загаженной земли
Так лезет вверх пролесок,
И так нежно
Зеленеет упрямая трава,
Что обрывается струна тоски безмерной
И чистый тонкий звон надеждою звучит.

* * *
ввинчиваясь в пространство
проносится наше время
звонкие и глухие
струны ветров задевая
сумасшедшею скрипкой
взвивается к звёздам
больною гитарой
хрипло рыдает –
и мчится ошалелою электричкой
мимо сердец событий смертей
любовей солнца и грязных перронов
всё туго в спирали свивая
свивая свивая свивая свивая…

* * *
Нет времени на любовь.
На войну время есть всегда.
Снова стреляют.

* * *
Прошло семь лет…
И целая жизнь
Прошла без тебя.

* * *
Сереже
Я что – так выгляжу, что краше в гроб кладут?

* * *
Ты про любовь? Не верь – пройдёт и это!

* * *
Как голубеют тучи в белом небе!

* * *
Метаться по городу
без смысла
без цели
торопиться
не зная куда
и зачем
кружить по улицам
натыкаясь на тупики
и чужие чужие чужие
лица

* * *
Расползается лохматое Солнце
Размытым пятном акварели,
Не греет и светит
Мрачным
Тревожным светом –
Скоро развалится на куски светило.
И все мы умрем.

* * *
Это лицо зеленое
В зеркале — не моё.
Эти повисшие руки,
покорные губы,
глаза усталые —
Не мои.
Никто не заметил подмены.
И я с отчаяньем наблюдаю
Откуда-то издалека:
она —
за меня —
Доживает.

sashneva

********************

5. Саша САШНЕВА

***
В розовом ворохе розовых роз
Счастья сверкают алмазные слезы
Ты веришь? Шипы не оставят заноз,
Веришь? Ты верь моим честным прогнозам.

В облаке счастья
так сладко купаться
Танец запястий
Кружение пальцев.
Трудно, так трудно от губ оторваться —
Давай же скорее друг в друге исчезнем.
Счастье — поветрие сладкой болезни…
Мы в ушко игольное вместе пролезем.

Лиргерша сделала аборт,
И теперь у нее полный шкаф шуб.
А у других все наоборот
Куча детей и муж груб.
А у третьих и шубы и дети,
но почему-то все похожи на йетти,
А профессор говорил нам:
Видишь бабу — ети ее,
Потому что она баба,
И как увидишь бабу —
Ети ее надо.
И вот ходят бабы,
Какая- в шубе, а какая отъетена как надо,
И все мучаются — а тому ли дала она?
Бабы! Глупые вы — в шубе или без
Все равно волк убежит в лес.
Все равно дитятко Бог дает,
Бог дал — бог его и убьет.
Бог решает — кому война, а кому — аборт.
А кому, ети их, вообще все наоборот.

sasha-sashneva

КУКЛА
А потом она стала куклой
Заводной, с золотым ключиком
Иногда ее все же глючило:
Она думала, что живая.
Но потом она вспоминала —
Что давно же был тот случай,
И ее навсегда не стало.
Куклой быть в сотни раз лучше —
Ведь фарфоровый лик не жухнет.
И от слез не болит, не пухнет,
И от пищи плохой не пучит.
И танцует в пыли лучик,
На паркете рисует что-то.
Только куклой ей быть лучше.
Меньше хлопоты и заботы.

***
Если мутно тебе утром,
Если хочется ныть и плакать,
Если хочется завернуться
В одеяло и спать вечно,
А идти все равно надо,
И нельзя быть совсем беспечным,
Поднимайся, умой личко,
И водою холодной ахни
На усталое свое телко
И на улицу всю гаркни:
«С добрым утром, людье и звери!
Будет день этот бодрым, верю!»
Эй! Страна! Та, что Неевропа!
Укуси этот день за ж*пу!

ГИМН ХОЛОДУ

Мысли в голове замерзли,
мысли звенят от мороза —
Будто стеклярус на елке.
Хорошо ли тебе? Не больно ли?
Девица, когда я своими пальцами
Вдруг сжимаю твое запястье?
Отчего ты не поешь здравицу мне,
Самодержцу крестовой масти?
Видишь? Замки мои зимние —
Красота, алмазов почище!
Ляг, умри — и страстей остылых
Не взыскуй, не ищи пищи.
Разве не бессмертие в смерти?
Что вы все по земле вертитесь?
Есть же выход — он чист и возвышен —
Смерть грозит лишь покуда ты дышишь.

***
Ухо не слышит, глаза закрываются —
Бабушка Каплан моя Фанни.
Это везением называется —
Еще и работы куча навалена.
Иду по снегу, матом на Всю округу
Рыдать в соплях на плече друга,
Семь кругов ада прошла уже —
Ослабела подпруга
Восьмого только не надо, ладно?
Упаду — занесет нахрен вьюга.

ФУТБОЛ

В нашей футбольной команде
Черные и белые воюют рядом
Против таких же черных и белых
Бабла надо — че делать?

***
Долгий адреналин
Опустошил мои почки.
Недосыпа длинные ночи.
Круг за кругом,
На плече базука.
Бег во сне —
Сон почти без звука.
Сон везде —
В метро, в офисе, в магазине.
Уследить бы за гаджетами,
Боже прости меня.
Это неприлично — с другими о личном.
А в остальном все отлично .
И я как луч лазера — все острее и уже…
Спасибо, боже, могло быть и хуже.

***
Девяностые. Такие простые
Наступили ногой на Россию.
Я сижу за столом — дядя (слегка кавказец) и его братья.
И один говорит мне — девочка, доллар вам нате,
Со мной пойдемтя, у меня есть для вас чудо.
А я в ответ: чудо помой покуда.
Доллара сильно мало.
Не о долларе я всю жизнь мечтала.
Кто навалит больше,
Тому и быть со мной в Польше.
И тут они все как полезут в карманы — полон стол был бумажек мятых.
Я скривила губы и усмехнулась: маловато.
И тогда они как обиделись —
Тварь, на меня говорят, паскуда.
А я такая — я с вами и за миллион не буду.
Встала, ушла на улицу —
А там мальчик — такой же как я — без отца-матери.
И вот мы уже целуемся, и вот мы уже приятели…
Идем вприпрыжку мы по Арбату
И смеемся. Все у нас будет звездато!
***
Люди — это такие верблюды,
Только в горбу у них не вода, а мысли —
Свои, чужие, случайные,
Нечаянные, грязные, чистые…

И груз этот так двояк —
Мысли же производит и умный и всякий дурак.
С одной стороны: без мыслей худо,
Но и не хочется быть верблюдом!

Сядь человек, найди часок,
Пока чужие слова нетронут висок.
Разбери поклажу —
Оставь нужное, выкинь неважное.

Или однажды
Тебя раздавит эта поклажа.

Такая вот лажа.

***
Идешь через площадь
Она под прицелом
Когда-то очертят
каждого мелом
И тех кто умеет
И неумелых
Однажды накроют
Саваном белым

***
Она влюбилась наотмашь,
Она влюбилась навзрыд.
И что мы видим сегодня?
Она теперь инвалид.
Она швыряла так щедро
Свои духовные камни,
И наступала так смело
На те же самые грабли.
Но только тот был дон Педро,
А этот Васисуалий,
Но все равно все получилось
Одно и то же в финале.
Она с огромным фингалом,
Идет одна в неизвестность,
Зато теперь досконально
Она запомнила песню.

01_16

Leave a comment