проза: Александра САШНЕВА. Короткие истории

проза

Александра САШНЕВА

ДОЛИНА СЧАСТЬЯ
Одна девочка работала санитаркой в дурдоме. И у нее в каптерке висела картина — красивая долина и восход солнца. Девочку донимали дураки и врачи — то к сексу ее принуждали, то за уборку ругали. Только один кататоник не бесил девочку, хотя он и ссался под себя. Зато молчал. И вот однажды ночью девочка взяла кататоника за руку и увела к себе в каптёрку. А потом подожгла весь дурдом и вернулась. Когда дурдом догорел, осталась только картина с долиной нетронутая. И над долиной девочка и больной кататониией — они все дальше улетали к горизонту и наконец растаяли в лучах солнца.

ЛЮБОВЬ
В одну девочку влюбился мальчик. А девочка не влюбилась в него. А мальчик ходил за девочкой и заигрывал: то молотком по голове стукнет, то слабительного в шампанское подсыплет, то на дверях х@й напишет, то мимо на машине проедет и грязью обольет. Заебалась девочка от такой любви. И однажды сунула мальчику в трусы птицеяда. Мальчик испугался и обосрался. И с тех пор сидит в туалете.

ГРУДЬ
Одна девочка возила свою грудь на тележке, иногда на ее грудь устраивались спать маленькие мальчики, иногда между грудями гибли большие мальчики — ведь щелка между грудями была как Большой каньон, и только один писатель написал на этих грудях новый сетевой роман. А девочка сказала — да пошли вы все в жопу, отстегнула груди и уехала кататься на горных лыжах — с большой грудью не очень-то, а без груди — самое оно!

МОРЕ
Одна девочка приехала к морю и убилась, потому что нй стало досадно — она так упиралась, чтобы поехать, а другие тут просто так живут. Выходит, что она всю жизнь страдала какой-то глупостью вместо того чтобы жить у моря.

 

МОЙ ЛЮБИМЫЙ КРОКОДИЛ
1. В ПОСТЕЛИ С ЧУДОМ

Вот ясно же, что все хотят одного — чуда! Ой, нет! Счастья! Или чуда? Или счастья как чуда? Вот я запуталась! Но все-таки чуда?
Вот ведь влюбиться — это же чудо, от которого происходит счастье. Разве нет? Если бы не чудо, нам бы все равно было бы с кем и как. Да ведь? Но ведь, как только случилось с нами чудо, так мы за ним — на край света готовы, на все готовы — горы свернуть, луну достать, все бросить, победить, проиграть, рай-в-шалаше…
Мы пьем из неистощимого источника счастья, пьем и неможем напиться. «Любимый! Не могу дышать без тебя! Абстиненция невыносима! Ты — моя любимая сигарета, давай поженимся, каждый день друг друга курить будем, пить, есть и сачтье никогда не закончится!» «Давай, любимая! Я испытываю то же самое, давай прекратим эти муки и будем жить вместе!»
Отыграл Мендельсон, все было, как волшебный сон — лепестки из роз, пятьсот гостей, шампанское рекой, пьяная драка, фотограф разбил об стену фотоаппарат, подружка невесты упала в фонтан, дядя жениха уснул лицом в салате, свидетель жениха трахнул в туалете троюродную тетю невесты….
Однажды наступило утро.
— Милый, опять ты носки бросил посреди комнаты? Ты что? всю ночь в шутер играл?
— Прости, дорогая… Хочешь, я сделаю тебе кофе?
Секс. Секс.Секс.Секс.
Еще утро.
— Твою мать, сколько раз тебе говорить — не кидай носки посреди комнаты! Пиздец, как задрали твои кружки по всей комнате! Ты опять всю ночь в шутер играл? Б-ть, мы женились, чтобы трахаться ночью, а не в шутер играть.
— Вот сейчас ты дико напоминаешь свою мамочку. Я устаю на работе! Неужели я не могу пару часов погонять демонов?
— Да ты сам демон! Вурдалак!
— Да, я демон! Я — демон! Еще какой!
Секс.
Еще утро.
Они просыпаются и одновременно издают крик ужаса!
— А-а-а! А-а-а! — кричит она. — Посмотри на себя! Ты превратился в крокодила!
— А-а-а! А-а-а! — кричит он. — Нет, это ты на себя посмотри! Это ты крокодил! Я всегда подозревал, что так случится!
И два милых крокодильчика вскакивают и разбегаются к зеркалам.
Снова истошное:
— Тво*матьп***цнах*йб***ть!
Шок. Звук воды в ванной. Крики. Стуки.
Он: — Что теперь, блять, делать? Все из-за тебя! Из-за твоего нытья! Носки-носки!
Она: — Ну… иди ко мне, мой маленький крокодильчик.
Обнимаются, рыдают.

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ
Еще папа мне в первом классе сказал: «Ну какая может быть #дружба между мальчиком и девочкой?» Я удивилась и сказала: » Ну, вот же мы дружим с Витькой». Папа засмеялся. А потом, в четвертом классе, Витька позвал меня играть в хоккей (настольный), и пока его бабушка готовила обед, увлек меня настольным хоккеем под кровать и там пытался поцеловать. Я вырвалась и убежала.
Не знаю, почему мне было отвратительно:
— потому что Витька обманул меня (может я бы сама его поцеловала, если бы не это херота с хоккеем);
— потому что это было так похоже на насилие, которого я уже натерпелась и не ждала такого от друга;
— потому что папа оказался прав;
— потому что предательство неизбежно?
Я не хотела дружить с предателем. И больше мы не встречались. И потом мы переехали.
А потом, уже после школы мы случайно встретились на улице, и я специально завела витьку в разрушенный дом, где кто-то насрал кучу говна, и она воняла. Но я — желая вызвать у Витьки отвращение — стойко рисовала там этюд (часа два или три). Витька сидел и нюхал запах говна. И меня это злило еще сильнее.
На следующий день мы договорились встретиться, и я ушла к подругам, а маме сказала, что пошла на этюды, на озеро. Ну и после этого мы больше не встречались.
Глупо, да?
Ага. Глупо.

КОРОТКАЯ ИСТОРИЯ
Он всю жизнь копил на дом. Наконец-то купил его. А через неделю началась война и в дом попала бомба.

ВТОРАЯ КОРОТКАЯ ИСТОРИЯ
Он всю жизнь копил на дом. Купил дом. Мебель. Отметил новоселье и умер.

ТРЕТЬЯ КОРОТКАЯ ИСТОРИЯ
Он работал, работал, работал. Хотел купить дом, потом жениться и родить детей. Но однажды у него случился инфаркт и он умер.

ЧЕТВЕРТАЯ КОРОТКАЯ ИСТОРИЯ
Она была вдовой успешного менеджера. Однажды она познакомилась с парнем, который был младше нее на 20 лет. Но ей было весело и хорошо с ним. И она вышла за него замуж. Однажды она подслушала его телефонный разговор: он говорил девушке, что поедет со вдовой в путешествие и утопит ее там. Она сначала разгневалась, потом посмотрела на себя в зеркало и подутихла. Два дня она думала, а на третий день купила билеты в кругосветное путешествие…

ПАРИЖ
Она мечтала уехать в Париж,
Но опоздала на последний корабль.
Большевики же —
Не всякую в Париж отпускали.
Она вышла замуж за слесаря,
Мозги ему полоскала культурой.
А он иногда бил ее в месиво
И называл дурой.
Потом у них родились дети
И на второй мировой погибли,
А она все работала искусствоведом
В местном музее, где висели
Семейные их портреты,
Кисти Боровиковского.
А потом она умерла,
Закрыла глаза и улыбается.
Врач наклонился к ней — тише!
И услышал: «ну вот я и в Париже!
Теперь я знаю — после смерти вся жизнь начинается».

НОЧНОЙ АСФАЛЬТ
(Фильм )

она танцевала на бульваре. Он шел мимо. Остановился. Смотрел, как гибкое тело взлетает над блеском мокрого после дождя асфальта. Потом она увидела его и засмущалась. Будто бы луч, спускавшийся на нее с небес , выключили.
— ты балерина? — спросил он. — классно танцуешь.
— нет, — тихо сказала она. — я не балерина. Я просто танцую то, что чувствую. Ветер, ночь, мое сердце, рвушееся от счастья жить.
— но ведь потом ты все это танцуешь на сцене?
— нет, — еще тише сказала она. — я не умею танцевать на сцене и никогда не пробовала.
— а ты хотела бы?
— ну да. Наверное.
— хочешь — я помогу тебе?
— ты? Как ты мне поможешь?
— я придумаю.
Через некоторое время он пошел в клуб и договорился, чтобы ей дали время. Он записал на айфон пейзаж, на фоне которого она танцевала первый раз, и на фоне этой записи ее танец так понравился публике, что им сразу предложили следующее выступление.
Потом он сказал ей:
— тебе нужно больше танцевать. Увольняйся из своего ларька.

И она уволилась. Она выступала все чаще, забыла, как была продавщицей. И вдруг однажды утром она увидела, что она одна. Кго нет. Он ушел вместе со всеми деньгами, оставив ей неоплаченный счет.

Вечером она не смогла танцевать. Удивление и боль сделали ее беспомощной.
Жизнь отодвинулась на миллионы парсеков и стала чужой. Он не брал трубку. Его видели вместе с какой-то начинающей певицей.
Она перестала танцевать. Все казалось сном. Однажды утром она проснулась в притоне. Какой-то ужасный человек тянулся к ее телу. Она убежала.

Ей повезло — кто-то оставил около бака чистое платье, и оно ей подошло. Она устроилась чудом в цветочный ларек.
И однажды ей захотелось танцевать на бульваре.
Танец вернул желание жить. Но в клуб ее уже не принимали, помня, как она оскандалилась несколько лет назад. Тогда она выложила свой танец на ютюб.
Кто-то увидел ролик и ее пригласили выступить. Но когда она вышла на сцену, оказалось, что вся она засыпана мелкой стеклянной крошкой.
Танцевать было больно, кровь окрасила ее тело алыми разводами, но зато все газеты написали об этом выступлении.
Лежа с забинтованными ногами в больнице, решила, что назовет танец «история любви» и будет танцевать его на полу покрытому красной краской.
Номер стал хитом.
Однажды они случайно встретились. Она ехала в кабриолете по бульвару, а он переходил дорогу.
Она пригласила его в кафе.
— Я всегда знал, что наступит момент, и я должен буду уйти, сказал он. — ведь ты — птица. А птица должна летать.
— Так может быть, снова будем вместе?
— Нет. — сказал он. — у меня есть жена, она варит щи и стирает.
Она снова танцевала на бульваре, а он смотрел. А когда она перестала танцевать, его уже не было.
Из машины ничего не пропало. И больше она никогда его не видела.
Наверное нужен финал: он идет один по городу, вспоминает. Когда он ушел от балерины, он отдал все деньги нищей беженке. Потом он заходит в кафе и берет виски. Шот. И смотрит видео, как она танцует только для него. И он выкладывает это видело на ютюб.
А она едет в кабриолете и по ее щекам текут слезы.
(С) сашасашнева, 2016

КРЕСЛО
Они его не любили. Каждый за свое. Она — за свое девичье. А дети… За все вместе — по результату. Плохой Бог. Не такой, как хотелось.
А он любил. Ну как мог. Кто-то телегой везет, а он таскал ведрами. Ведрами тяжелее, но не у всех есть телега.
Ему хотелось тишины. Громкие звуки для него — ад. Или плач — ад. И когда он приходил, все затихали. Сжимались. Потому что — страшно. Не предсказать — когда придет в ярость.
Только она его могла остановить, если его взрывало.
Потом она навела всюду свой порядок в доме. Дети ушли. Он появлялся редко. Все реже. С порога его встречал Порядок. И скоро его место в доме стало совсем маленьким: кресло у телевизора в зале и спаленка. Поесть на кухне — к ней в гости.
Однажды она сказала:
— Поставь себе телевизор и смотри свои новости! А я тут сериал хочу смотреть.
И тогда он твердо сказал:
— Нет! Я буду тут смотреть новости.
И так продолжалось еще долго. Он приходил с работы, садился перед телевизором, смотрел новости, немного спал сидя, потом уходил спать в кровать.
И так — каждый день.
Когда приходили дети, они видели его спину перед телевизором в кресле. Он чувствовал, что его не любят. Но не понимал — почему. А спросить стеснялся.
Однажды он почувствовал, как кто-то легко погладил его по голове и прошел мимо. И во сне ему приснился ангел. Будто Ангел, проходя мимо, задел его макушку своим пером. И он проснулся счастливым. Он так и не понял, кто был этим ангелом. Но счастье переполняло его непривычным светом.
А потом умер.
И стало пусто.

ЖАЛОСТЬ
Ей нравилось, когда ее ‪#‎жалели‬. В жалости было что-то от детства — от того мимолетного внимания матери к больному ребенку, прикосновений тревожных ко лбу, прощения неловкостей, обнимание — все то, чего не хватает обычно в скудной и тревожной жизни. А в войну , в эвакуацию с этим и совсем плохо. От усталости в человеке зло накапливается, а куда его девать? Вот люди и сторонятся друг друга, чтобы злом не плеснуть. А когда ребенок болен, ему остатки добра по стенкам души собирают и отдают. «Жалкий», — говорила мать, когда видела котенка или малыша, трогательного до желания обнять.
Но та же война выучила ее тому, что допущенный близко человек , опасен. Как-то так само получилось, что раз или два выдумав вымышленную обиду и рассказав о ней, она получила от подруги пакет этой самой жалости. Но обида-то была нанастоящая, и потому ничего не стоила ее сердцу. А жалость вышла теплая, нежная, приятная. Так она и стала жить — находила обиду и начинала жаловаться. Если уж совсем ничего не было — то она умудрялась осторожно довести человека до обиды, чтобы потом пожаловаться на него.

ЖЕНСКАЯ РАБОТА
Как-то я зашла к приятельнице, а ее не было. Открыл муж. «Аллы нет, — сказал он. — На работе. Будет поздно.»
Поскольку мы дружили семейным образом, то ничего странного в том не было, чтобы пока Аллы нет, потусить без нее.
Муж сразу засел за комп и начал долбить в шутер. Ну пацан — что возьмешь? Ребенок сидел в соплях и раскладывал кубики.
Я решила сделать себе чай. Взяла чайник и начала наливать воду.
«Жрать нечего. Алка придет — сготовит», — сказал приветливо муж Алки. Парень-то добрый, глобально. И снова — стрелять. Потом покурил на балконе, накатил коньячку. И снова стрелять.
Полная раковина посуды, заваленный стол вызывали инстинктивное желание помыть, но.. Как-то.. Я вот не люблю, когда мою посуду гости мыть начинают. Кухня — это святое. Нечего гостям там порядки наводить.
Однако, добыв чистую кружку, я все же спросила:
— А когда она придет-то?
— Ну часов в одиннадцать.
— И ты до одиннадцати голодный будешь? А ребенок?
— Ну ребенку есть еда. А что я сделаю?
— То есть она с работы придет и будет мыть посуду, потом готовить? — я просто думала, что чего-то не поняла до конца.
— Ну ачто делать? Женская работа, — сказал муж моей приятельницы.
Алка пришла, мы вместе с ней сготовили ужин. Пожрали. Поспали. Утром приехали родители мужа. И почему-то (пипец. все психи выбирают меня в личные психиатры!) мать мужа начала мне рассказывать, какая Алка плохая:
— Она совсем не заботится о нем! — строго поджимая губы, начала сухопарая старушка.
— Да ладно тебе! — пытался урезонить ее муж.
Но она продолжала:
— Вечно не вымыта посуда! Где она шляется вечерами? Почему приходит так поздно?
— Так с работы! — удивилась я. — Вообще-то парень дома сидит, без работный, мог бы и посуду помыть хотя бы.
— Это женская работа! — сказала мать мужа.
Алка сидела вся то белая, то красная и на слезах дрожащим голосом выдавила:
— Да я реально не успеваю!
Потом они развелись.

БАЛЕРИНА

Девочка родилась балериной, когда она танцевала, все замирали.
Но мать, желая спасти девочку от трудной жизни артистки, внушила ей, что она неуклюжая корова.
Но девочка все равно танцевала, когда никто не видел, потому что когда кто-то смотрел, она вспоминала, что она «Неуклюжая корова» и начинала спотыкаться.
Однажды она упала и сломала косточку в голеностопе.
Можно было сделать операцию, ходить к мануальщику, но девочка была мала и не знала этого, а мать обрадовалась — останется дочь в деревне, будет продавцом работать или библиотекаршей.
Но девочка выросла и все равно танцевала.
Она выучилась на библиотекаршу и осталась в городе. Каждый вечер она ходила в театр смотреть балет. А потом дома пыталась повторить па балерин. Но ей мешала сломанная нога.
В больнице ей сказали, что поздно. Вылечить ногу нельзя.
И однажды она поделилась своим горем с одним парнем, который увидел, как она танцует, с какой страстью. Парень сказал ей, что сможет вылечить ей ногу. И она поверила ему. Но парень обманул ее. Она потеряла все — даже должность библиотекарши.
Когда она оказалась совсем одна, потерянная в чужом городе, она шла ночью ничего не видя.
И тогда от отчаяния она стала танцевать посреди площади. Мокрый после дождя асфальт отражал ее кружение.
Из-за угла вылетела машина и сбила девушку…
С тех пор на этой площади ночью можно увидеть призрак танцующей девушки.

ДЫШИ

Зависимость. Они называют это зависимостью, созависимым поведением. Они говорят, что это болезнь, что это ненормально, когда я не могу без тебя дышать, когда воздух становится пустым и холодным, если тебя нет рядом. Когда комната, в которой ты просто занят своими делами, ради бога — просто читай книгу на диване. Просто дыши. Просто будь. Не надо вкозавивать гвоздей, не надо двигать шкафы, ничего не надо. Можешь молчать. Просто дыши.
Когда тебя нет, ночь пуста, а день не имеет смысла. Потому что, если не для тебя, то для кого? Для себя? Для моего отражения в зеркале? Но мне важна улыбка, на которую я не рассчитываю. Мое отражение слишком предсказуемо, я слишком хорошо знаю, что оно сделает. Оно меня ничем не удивит. А я хочу удивления, я хочу радоваться, что каждый раз — неуверенная в этом — угадываю тебя.
«Откуда ты узнала, что сегодня я хотел этот салат?» «Не знаю, наверное, это и мое желание тоже».
«Как ты смотришь на то, чтобы пойти в субботу на «Внутреннюю империю»? «Да! Я и сама хотела тебе предложить!»
Это так клево — угадывать друг друга, каждый раз удивляться со-чувствием, со-звучием,со-жизнью, со-дыханием, со-желанием…
Просто дыши. Твое дыхание по ночам отгоняет демонов. Помнишь? Ты был в детстве одиноким? Ты видел, как плащи и пиджаки превращаются в чудовищ?
Да. Видел.
С тех пор, как мы вместе, они ушли. Твой запах отгоняет их. Твой запах — это волшебный круг, который не сможет переступить ни один Вий. Почему ты улыбаешься?
Я люблю, когда ты рассказываешь о твоих чувствах. Так я понимаю, что мои усилия не пропадают в песок, что ты ценишь меня, что я тебе нужен. Ведь нельзя узнать кто ты есть, пока кто-то не увидит тебя. Мне нравится то, как я отражаюсь в твоих глазах.
Дыши.
И знаешь, мы все не сахар. И даже, когда мы накосячим, я или ты — это клево. Да. Отругай меня за мои косяки. Я подумаю и попробую понять тебя и себя. Я постараюсь найти правильное решение. Мне нравится, когда ты ругаешься на меня. Значит, я нужна тебе, значит я трогаю твое сердце.
«Ты опять не надела шапку! На улице минус. Хочешь, чтобы я бегал для тебя в аптеку за каплями?»
«Да! Я хочу, чтобы ты сбегал в аптеку. Чтобы я убедилась, что я нужна тебе и слабой, с распухшим носом и соплями. Прости. Я надену шапку. Конечно, надену. Знаешь, когда ты кашляешь, я чувствую боль в своем горле».
Они посылают меня к психологу.
Нет. Я не пойду к нему. Я хочу зависеть от тебя, хочу быть вросшей в твои легкие, в твою печень, в руки, ноги, глаза, я хочу чувствовать твои чувства. Хочу твоей кожей ощущать тепло песка и нежность ветра.
Я хочу мечтать о тебе, когда ты в отъезде, чувствовать, как тонкие невидимые ниточки тянутся через континенты к твоему телу.
Стоит мне закрыть глаза, и я вижу тебя. Я знаю, что ты делаешь. Каждую секунду. Ниточки, они сообщают мне. Я опутана этими нитями, я замотана ими в золотой кокон, я защищена ими, как рыцарь доспехом, как моллюск раковиной.
Я хочу быть внутри.
Внутри счастья, внутри тепла, быть твоим вдохом и выдохом.
Я слышу твои мысли. Когда ты думаешь обо мне, мои ладони нагреваются, и я посылаю тебе смс или селфи, или пару строчек стихов, чтобы ты помнил, что и ты защищен от ветра моими объятиями. Ты прячешь меня за подами твоего плаща, а я берегу в своих руках твое сердце.
Дыши.
Просто дыши рядом.

СОН
Кафе. Грохот взрывов, автоматные очереди. Звук посуды (как в столовой детского сада или лечебницы, или как в тюрьме).
Работники кухни расставляют приборы. Менеджеру звонят. Он отвечает:
— Минус 10? И минус 7? Ок. Хорошо.
Нажав отбой, он громко говорит работницам:
— Батальон «Север» минус десять, «Юг» минус семь.
Работницы убирают лишние приборы.
— Точно? А то прошлый раз сказали минус 6, а он раненый пришел.
— Ничего. Не переломитесь.
ВОЙ сирены. Подъезжают БМП с разными маркировками. Солдаты выгружаются, они пытаются скандалить, но полицейские быстро пресекают это. Они входят через два входа. «Север» через синюю дверь, «Юг» через красную.
Солдаты рассаживаются, некоторые пытаются начать есть.
Но тех, кто поспешил, бьет током браслет надетый на руку.
Входит ВЕДУЩИЙ:
— Прежде, чем приступить к еде, почтим память погибших. И не забываем о соблюдении порядка. Здесь не поле боя. Столовая — место перемирия.
Все встают, молчат. СИРЕНА.
Все начинают есть.
СКЛЕЙКА
После еды солдаты в скверике курят. Играют в теннис — синие вместе с красными.
Один синий и один красный сидят рядом.
— А ты че после войны хочешь делать? — спрашивает Веснушчатый в форме «Севера».
Красный отвечает:
— Квартиру куплю, женюсь. Если Машка не изменила мне. Если изменила — убью. Я тут под пулями бегаю, а она… Сучка.
— Да ладно. Может еще и ничего не было.
ЗВУК сирены, солдаты срываются, разбирают патроны, быстро садятся по машинам.
Поле боя. Синие воюют против красных.
Они идут в атаку, Веснушчатый встречает своего собеседника. Короткий поединок — Веснушчатый падает, но его собеседнику тут же разносит голову разрывной пулей.
СКЛЕЙКА
Столовая. Снова оба батальона вместе ужинают.

 

Leave a comment