проза: вышла книга рассказов Александры (саши) Сашневой «Легкие шаги кукол»

проза

 

В книге 100 страниц, более 40 рассказов. Книга издана в издательстве «Авторская мастерская» небольшим тиражом.Это короткие рассказы «Про Однудевочку», рассказы «Как научиться плавать», «Книга», «Чужое мясо», «Ну ты хоть довольна?», «Закон тайга», «Я люблю крокодила» и другие.

Аника Абрамова сделала перевод рассказа «Дыши» на английский язык.

Addiction. They call it addiction, co-dependent behavior. They say that this is a disease, that it is abnormal, when I cannot breathe without you, when the air becomes empty and cold, if you are away. When the room in which you are simply busy with your own, for God’s sake — just reading a book on the couch, just breathe, just be, do not hammer nails, do not move the furniture, not need anything — becomes snugly and warm. You can be silent. Just breath.
When you are not here, the night is empty, and the day has no sense. Because, for whom if not for you? For myself? For my reflection in the mirror? But the smile is important to me, which I do not expect. My reflection is too predictable. I know well what it will do. It will not surprise me at all. But I want be surprised, I want to be happy every time — unsure of this – when I guess you.
«How did you know that today I wanted this salad?» «I do not know, probably, this is my desire, too.» «How do you look at going to the» Inner Empire «on Saturday? «Yes! I wanted to offer you myself! »
It’s so cool — to guess each other, every time to be surprised with co-feeling, co-sound, co-life, co-breath, co-desire …
Just breath. Your breath at night drives away the demons. Do you remember? Have you been lonely as a child? Have you seen how coats and jackets turn into monsters?
Yes. I saw….
Since we are together, they left. Your smell drives them away. Your smell is a magic circle that no one can cross. Why are you smiling?
I love when you tell me about your feelings. I want to be sure that my efforts haven’t leak in the sand, that you appreciate me, that you need me. After all, you cannot know who you are until someone will tell you. I like how I’m reflected in your eyes.
Breathe.
You know, both of us are not sweet. And even, when we will mess up, me or you — it is cool. Yes. Abuse me for my jambs. I will think and I will try to understand you and myself. I’ll try to find the correct solution. I like when you swear on me. It means you need me, it means I am touching your heart.
«You didn’t wear the hat again! It’s minus outside. Do you want me to run for you in a pharmacy for drops?»
«Yes! I want you to go to the pharmacy for me. I want to be sure that you need me also weak, with a swollen nose and snot. Sorry. I’ll put on my hat. Of course I will. You know, when you cough, I feel the pain in my throat. »
They send me to a psychologist.
No. I don’t want to go. I want to depend on you, I want to be ingrown into your lungs, into your liver, into your arms, legs, eyes, I want to feel your emotions. I want to feel as your skin the heat of sand and the wind tenderness.
I want to dream of you when you’re away, to feel how thin invisible strings stretch across the continents to your body.
If I close my eyes, I see you. I know what you are doing. Each second. Threads, they tell me. I am entangled by these threads, I am rolled up by them in a gold cocoon, I am protected by them as the knights armor, as a mollusk in a shell. I want to be inside.
Inside of our happiness, inside the heat, to be your breath and your exhalation.
I can hear your thoughts. When you are thinking about me, my palms become warm, and I send you a text message or a selfy, or a couple of lines of poetry, so that you remember that you are protected from the wind by my arms. You hide me inside your raincoat, and I hold your heart in my hands.
Breathe. Just breathe nearby me.
Thank you so much Alexandra Sasha Sashneva

О КНИГЕ:

Владимир БОГОМЯКОВ: АЛЕКСАНДРА (САША) САШНЕВА. «ЛЁГКИЕ ШАГИ КУКОЛ» (Официальная рецензия). Александра (Саша) прислала мне эту книгу почтой. Книга эта совершенно гениальна и доставила она мне неизъяснимое наслаждение. Прочитывая в день по рассказу я радовался, как дитя. Там и картинки маленькие есть! Картинки Александры (Саши) очень я люблю, а в книжке особенно кот поразил меня своей красотой. Мне кажется, что по каждому рассказику можно было бы снять кино. Не мне, конечно, это делать. Меня-то уж, скоро законопатят в гроб, да опустят на два метра под землю. Вот тама и поснимаю!

ОТЗЫВ от Светлана Голенкевич

ПЕРЕЗАГРУЗКА.
«Блюююззз…Билли Холидей.
-Ай эм фул ту ловью..
Я никого не любила .но эта песня была про меня .Она была про мою неприкаянность . Жизнь как джазовая пьеса. Что может быть лучше? Когда чай рифмуется с отражениями в витринах, а звук клаксона с улыбкой официанта ….»(с)
В детстве .едва научившись читать ,я читала вслух. «Читай про себя » -злилась мама . «А про меня здесь не написано «-обижалась я .
В этой книге -написано про меня и для меня .и каждый ,думаю. тоже себя увидел в этих рассказах и пережил еще раз то .что давно забыл или не придавал значения ,а теперь вспомнил .
Люди, перенесшие клиническую смерть, рассказывают ,что жизнь пролетает по кадрам -умирая, мозг «показывает» всё, что когда -то запомнил. Когда я читала эту книгу — ощутила почти то же — разница лишь в том ,что ты еще можешь вернуться ,осознать и простить себя и своих близких.
И …я никогда не буду прежней ..

Один рассказ «Боже, какое счастье!» уже успешно экранизирован.

ОТЗЫВ Яна Юзвак  

…Здесь можно было бы написать о блестящей драматургии сюжета и композиции самого сборника, о языке притчи и о том, что каждый текст – это уже готовое кино. По крайней мере, короткометражка. Предложение – сцена. Абзац – эпизод. Герои – характеры.

Но поскольку мне в рассказах импонирует сам автор, напишу, пожалуй, о нём. Вернее, о ней.

Буддийская молитва на санскрите действует, пока ты крутишь барабан. Марионетка живёт только в руках кукольника. Сашнева умеет видеть, подслушивать, ходить сквозь стены к соседям и переходить границы без документов. Любой жест и поступок у неё превращается в приключение.

Она делает это не из идейных соображений или научного интереса, но из естественного любопытства, присущего в полной мере, пожалуй что, только детям. Ребёнок верит в бабайку – и выгоняет его из-под кровати. Он запросто общается с иностранцем, не потому что знает чужой язык, а потому что тот такой же человек, а значит, общению нет и не может быть преград.

Этот переход из одного мира в другой (из взрослого в детский, из книги в реальность, из мира действия в мир мыслей, образов и призраков) у Сашневой не обременён последствиями: возмездием свыше или чувством вины. Переход существует, покуда у тебя есть две ноги. Это уже не акт, а неотъемлемое свойство героя: ходить, переходить, уходить…

Ты читаешь книгу – и одновременно видишь: всё сашневское кино, ролики про «Однудевочку», начитанные автором и выложенные на ю-тюбе, интерактивную «стеночку» фэйсбука, слышишь её свободные песни, чувствуешь интонацию. Куклы оживают и идут. Приходят к тебе и разговаривают о взрослом мире на языке детства. На самом смелом языке, который только может позволить себе человек.

obl_KUKLY_as

ГОТОВИТСЯ ВТОРАЯ КНИГА

рассказ: СМСКИ ДЕДУ

1.
Когда Макарке было три года, дед умер. Но в три года люди не знают, что такое «умер», ведь ты только собираешься жить. В голове хватает мыслей про жизнь, котораяя окружает тебя хороводом неизвестного, которая обещает праздник и чудеса. Слово «умер» делает эти чудеса бессмысленными. Ведь ты любишь то неизвестное, которое ждет тебя впереди, а то, что любишь, хочется оставить себе навсегда. От деда Макарке передали кружку. И это все, что от деда осталось.
В три года горе не проходит, просто его быстро заносит цветами, осенними листьями, смехом, лаем собаки. В три года еще нет горя, есть только удивление и вопрос, на который нет ответа.

Через несколько лет, когда Макарка уже ходил в школу и даже умел решать задачи с несколькими неизвестными, приехал брат отца Денис. Денис был журналистом. Человек-перекатиполе — то в Индии, то в Африке, то в Америке. И вот приехал в Город. С его приездом все изменилось. Появились необычные предметы — шипастая раковина из Красного моря, друза аметистов из Индии, черная маска из Африки. Появились незнакомые пряные запахи, которые проникали прямо туда, где сами собой придумываются чудесные мечты.

Дядя понравился Макарке — смутно вспомнилось, что кружку с парусником на стеклянном боку — любимую кружку деда — принес когда-то именно Иван.
Ходили вместе на берег, делали луки из ивовых ветвей, иногда брат отца садился на валун и задумывался.
— О чем ты думаешь? — спрашивал Макарка.
— Слушаю, что шепчут облака, — говорил дядя.
— Разве они шепчут? — удивлялся Макарка и на минуту задумывался.
И временами ему казалось, что и правда — облака что-то шепчут.
— А ты понимаешь их слова? — спрашивал Макарка.
— Конечно.
— И что они говорят?
— О разном. О людях, о других странах, о зверях, о планетах. Но я жду главного. Они должны мне сказать, куда поплыла небесная рыба. Я должен ее поймать.
С дядей было интересно. Дядя много знал. Отец тоже был не дурак, но от дядиной одежды пахло дальними странами, обрывками незнакомых слов, одежда его была из незнакомых тканей. И глаза Ивана — они были особенными — будто он смотрел из далекого далека. А видел все лучше других.
Как-то раз дядя спас собаку, что сломала лапу по дурости прыгнув на машину. Никому не давалась в руки, а дяде позволила наложить шину и слушалась его беспрекословно.

Так прошло две недели. Макарка даже ночью не хотел расставаться с дядей. Тем более, что раскладушку для Ивана поставили в комнате Макарки. Это было так замечательно — засыпать под теплый голос, рассказывающий о невероятном приключении.

— Что ты так привязался к Ивану? — спросила мама однажды, делая блины на завтрак. — Он просто врунишка и выдумщик.
— Почему это он врунишка? — обиделся за Ивана Макарка. — Разве он не был в Индии и Африке?
— Ну почему же. Был. Но… Понимаешь, Все не так, как он рассказывает. Все гораздо проще.
— Хочешь сказать, что дядя сочинил историю про кита?
— Про какого кита?
— Ну который его проглотил, а через три дня выплюнул на другом берегу моря.
— Что? Что? — мама Макарки рассмеялась. — О, боже! Макар! Принеси мне Библию.
Макарка побежал в комнату родителей и вытащил из книжного шкафа толстую книгу в коричневой ледериновой обложке.
Мама вытерла руки и стала листать книгу.
— Вот! Слушай! «Иона…»

Макарка целый день ходил разочарованный, пока дядя ездил по делам в центр. За ужином, все сидели притухшие: мама, отец, дядя Иван. Потом Макарка вышел во двор и вынес собаке кости. На обратном пути он наткнулся на дядю, который сидел на ступеньках и что-то писал, быстро нажимая на кнопки мобильного телефона.
— Что случилось, Макарище? — спросил дядя, не отрываясь от дела. — Сядь-ка рядом, да расскажи.
Дядина рука, которой он притянул Макарку к себе, была теплой и надежной.
— Ничего, — буркнул Макарка и помолчав, добавил. — Мама говорит, что ты врешь. Что история про кита написана в Библии.
— Ну и что? Многие истории написаны в Библии и в других книгах. Но ты никогда не замечал, что многие истории повторяются? Просто у каждого свой кит, свой берег. Свои драконы. Свои открытия и потери. Мой кит плавал совсем в другом море.
Макарка задумался, от слов дяди повеяло великим открытием. И радость захлестнула Макарку. Он избытка чувств обнял дядю.
— Ну вот! Ерунда какая! — сказал дядя и погладил собаку, которая подошла и остановилась виляя хвостом.
— А зачем мы живем, если все истории повторяются?
— А зачем ты играешь в игру, правила которой давно известны.
— Ну-у… Потому что я не знаю — выиграю я или нет.
— Ну вот. Это то же самое. В каждой истории ты набираешь очки. Или теряешь. В этом смысл. Или ты доволен собой или нет. Это приз — быть довольным собой.
Макарка снова помолчал. Дядя Иван говорил такие вещи, о которых никогда не говорила ни мама, ни отец.
— Прости, что я плохо о тебе подумал, — сказал Макарка.
— Глупости. Подумал и подумал. Мало ли, что бывает. Хорошо, что спросил. Это важнее. Пойдем мульты смотреть. И спатки. Поздно уже.

Утром дядя разбудил Макарку.
— Улетаю, — сказал дядя. — Не знаю — увидимся или нет. Держи вот!
Он протянул Макарке свою потертую мобилу.
— Зачем? У меня есть, — расстроился Макарка. — Не улетай!
— Не могу! Я должен поймать небесную рыбу, — если поймаю, еще увидимся.
— У меня своя мобила есть! Новая, — сказал Макарка. — Ну и уезжай! Раз так!
— Там номер есть, в адресной книге, — сказал дядя. — Написано «Дед». Если будет хреново, отправь ему смс. Это неважно, что тебе не ответят. Он, все равно, получит. Только попусту не пиши. Только важное. Давай. Увидимся!
Иван ушел. Макарка уже большой был, чтобы в глупости верить. Поэтому в волшебные смски он не поверил. Но мобилу сохранил. И номер не стер.
Прошло еще несколько лет, прежде, чем он рискнул отправить смс. Но это уже другая история.

2.
Другая история произошла несколько лет спустя.
Макар изо всех сил пытался выучить все билеты по химии, но химия ему давалась плохо. Куда лучше ему давалась литература и язык. Сочинения он писал – только бумага отлетала. Рука не успевала за мыслями.
А то еще бывало соберутся вокруг него вечером девчонки, летним вечером, на скамейке около дома, и как давай он им байки рассказывать. Отбою не было. А химия никак не давалась. Неинтересно было.
Только один билет Макар знал хорошо: про фенолфталеин. И до того ему было нужно получить хорошую оценку, что он готов был на любую глупость, лишь бы поверить, что все будет хорошо.
— Ладно, — сказал отец, — Как сдашь, так и сдашь. Что за дела! Пойдешь на шофера, если балов не доберешь. Шофер – хорошая работа. Дальнобои отличные бабки гребут!
— Па! У меня есть мечта! – возражал Макар. – Я хочу быть капитаном корабля. Хочу повидать дальние страны. Как дядя!
— Да отчего ты захотел это, — спрашивала мать. – Тут у нас и моря-то сроду не бывало! И моряков нет в роду! А дядя твой был придурком и журналистом. За что и наказан. И зачем только он поперся в эту Африку? Жил бы здесь в Городе, ничего бы не случилось.
— Ага, — ухмылялся Макар. — Пил бы водку по субботам, в отпуск на дачу. Сами так живите.
— Поверь, — говорил отец сердито. – Это не самая хреновая жизнь.
— Нет. Я хочу быть капитаном.
Макар вздохнул и подумал, что если он завтра не сдаст химию, то он и в шоферы может не попасть. И вдруг в тревожной дреме он вспомнил…
Он быстро вскочил с кровати и полез в ящики письменного стола – найти старую мобилу дяди.
— Вот она!
Нашлась и зарядка. Удивительно, но аппарат заработал. С волнением Макар написал смс на адрес «Дед»: «Деда! Не знаю, как ты это сделаешь, но сделай так, чтобы мне достался фенолфталеин».
Смс полетела неизвестно куда. Но стало спокойно. Дыхание улеглось, Макар лег в кровать и заснул мертвым сном.

3.
— Перестань, — сказала Алена, когда Макар, рассказал ей эту историю. Какие глупости! Это просто совпадение. И дядя твой – большой фантазер.
— Ну и пусть. Я верю, что это работает.
— Ну как? Как может это работать? Это… Это все равно, что посылать смс Богу.
— Может быть, и так, — сказал Макар. – Может быть, там, наверху, есть что-то…
— На каком верху? — рассмеялась Алена. – Наверху – звезды и планеты. Там никого нет.
— Неважно. Это работает. Я не знаю, как это устроено, но это работает.
— Хорошо! Сколько раз это работало?
— Я старался сам обойтись, — сказал Макар, надевая мундир капитана. – Но пару раз было.
— Я не верю. Ты просто выдумщик. Как твой дядя! – сказала Аленка. – Давай проверим,
— Не выйдет, — покачал головой Макар. – Дядя ясно сказал – это на крайний случай. Если устраивать фокусы, дед перестанет помогать.
— Фу! Какой пафос! – Алену немного рассердило беспрекословное отношение Макара к старому мобильнику и явно выдуманной истории.
— Дорогая! Давай не будем, — сказал Макар и нежно поцеловал Аленку перед тем, как уйти в дальнее плавание на целых полгода. – Я оставлю ее тебе. И если что – ты знаешь, что делать.

Через два месяца Алене сообщили, что судно, которым командовал Макар, затерло во льдах. И экипаж с трудом справляется со стихией. Надеялись на улучшение погодных условий, но на второй день поднялся буран, и связь стала прерываться.
И тогда Алена вспомнила про старую мобилу, которую оставил ей Макар. С волнением она взяла в руки старый мобильник и, удивляясь сама себе, написала: «Дед! Сделай, пожалуйста, так, чтобы…».

КУПИТЬ КНИГУ — пройдите по ссылке и напишите лично автору. Формы получаения книги — цифровой файл на Яндекс диске, бумажная книга, по электронной почте.

 БОНУС — рассказ для третьей книги рассказов «Земляника»

Саша Сашнева
ЗЕМЛЯНИКА

Когда Генка погиб, Птица перестала есть. Горло перехватило и похолодели руки и лицо, будто морозом обдало. Но не сразу. Когда ей сказали, что Генка разбился, Птица готовила салат. И она спокойно продолжала готовить его. Даже что-то мурлыкала, раздвоившись в эмоции. А потом вдруг раз и… Знание соединилось с состоянием. И она уронила тарелку с салатом на пол. Салат казался мусором, цветной какой-то насмешкой. Как? Как? Зачем салат этот, если Генка…
Горло сжалось и.. все похолодело. Известие сжало Птицу, как давление глубоководную рыбу. Дыхание стало частым и узким. Горло не разжималась.
Потом была механика. Похороны, поминки, фотографии, вещи… Она не могла прикасаться к вещам, которые остались от него, но когда они попадались на глаза, она обнимала их, как обнимала Генку. От этого боль в горле становилась невыносимой и лились слезы, но она не могла не обнимать все эти…
На кладбище она не хотела, но умом понимала, что если не поедет прощаться с телом, то Генка будет вечно где-то в отъезде, и не отпустит ее из мира мертвых, куда его унесла судьба.
Так что она один раз была там. На похоронах.
Птица спрятала вещи Генки в большую коробку и запихнула ее в шкаф. Только оставила мишку. Плюшевого мишку. Она стала брать его к себе в постель, ночью мишка был Генкой. И пусть. Ночь – это другой мир. Днем надо быть нормальным человеком, а ночью. Без старого плюшевого медвежонка она не могла уснуть. Ночь ей казалась глубиной могилы, куда опустили Генку. Она физически ощущала, как ему там без нее одиноко. И мишка соединял их.
Прошла неделя. Птица клевала по зернышку. Она не могла есть, как только она садилась за стол, горло сжимало, и она сплющивалась, как камбала. Как работник педагогического труда – комната психологической поддержки подростков – Птица понимала. Она вспомнила, где заякорилась – тот салат чертов. Она его уронила, когда прозвенел тот проклятый звонок. И все. И больше она не могла есть.
Кофе и сухари – это было все, что она могла впихнуть в себя. Через сдавленное горло.
— Птица. Ты чего такая тощая? – спросила подруга. – Ты не заболела?
— Нет. Я просто не могу есть, — сказала Птица. – Я знаю, почему я не могу есть.
— Из-за Генки? Чувствуешь вину? Одиночество? Но ты не должна уходить в мир мертвых.
— Не должна, — сказала Птица и подумала про мишку в постели.
— Тебе не пора к психологу?
— Нет. Я.. справлюсь.
Птица заглянула наконец в шкаф с вещами Генки и вытащила коробку на свет. Было полное ощущение эксгумации, и она перебрала вещи и постаралась поскорее избавиться от них. Одежду отвезла в церковь – для бедных. Книги. Нет. От книг не было такого чувства. Велик продала на авито. В общем избавилась от Генки дневного, оставила только ночного – мишку. Мишка защищал Птицу. Иногда ей снился Генка, и она чувствовала, что внутри мишки он есть. Есть. Она чувствовала, как тепло Генки окружала ее, касание его руки, дыхания – то, что всегда спасало Птицу ночью, теперь наполняло ее изнутри, когда она выключала свет и обнимала плюшевого медведя.
Птица стала носиться по делам, бегала как угорелая, стараясь успеть жить за двоих. Вот жить за двоих получалось. Это не давало раскваситься, уйти в мудовые рыдания.
— Знаешь? Мы же были одно целое. Я теперь живу и за него и за себя, — говорила Птица подруге.
— Ну а есть ты можешь? Или ты хочешь подсознательно быть мертвой? Ты чувствуешь, что предала его? Ну, то, что ты осталась жить, а он нет? Ты чувствуешь, что в этом есть предательство?
— Нет. Не чувствую, — подумав, сказала Птица. – Я не хочу умереть, я хочу жить, но… жизнь может оборваться внезапно. Я.. должна много успеть. Ты не понимаешь, как .. как мы беззащитны.
— Ох, Птица, — говорила подруга. — Ты же глотаешь жизнь, не разжевывая! Ты вкус-то чувствуешь? Или бежишь от погони? Подумай? Кому это надо? Никто не жил вечно, никто не объездил всю Землю, никто не спас всех пострадавших. Никто не съел всех яблок. Всегда что-то остается другим.
И тогда Птица задумалась.
— Ты права, но… Это ведь и я понимаю умом.
— Иди к психологу, Птица.
— Нет. Я… Потом. Еще рано. Я еще не пережила. Я должна пережить. Сама.
— Да иди ты в баню! Можно я хотя бы попрошу об одной вещи?
— Ну?
— Что Генка любил? Какую еду он любил больше всего?
— Салат, — сказала Птица и зарыдала вдруг, вдруг те рыдания, которые застряли у нее в тот день, когда она делала его любимый салат и ей позвонили. – Эти рыдания вырвались и потекли широкой рекой. – Нет! Нет! Я не хочу!
— Конечно, ты не хочешь, — сказала подруга. – Но ты пойми. Ему там все равно. А ты здесь.. Пора снимать якоря, Птица. Где твои крылья?
Птица прорыдалась.
— Ты хотела меня развести? Да? Чтобы я ела его любимую пищу за двоих? Смешно.
— Иди к психологу! Дурында!
— Да. Хорошо, — сказала Птица и тут же забыла про обещание.
Потом ее увезли, когда она упала в голодный обморок . В клинике через капельницу ее начали накачивать жизнью. Она первый раз спала без мишки. И во сне к ней пришел Генка. Они гуляди по больничному парку. И он сказал потом, когда они прощались:
— Знаешь, я там понял, что важен вкус. Я пытаюсь вспомнить вкус земляники, и не могу. Я бы хотел чувствовать вкус. Но там нет вкуса. Там только изображение. Ты можешь завтра съесть землянику, я хочу почувствовать вкус.
— Могу. Конечно. А ты вернешься?
— Нет. Я не вернусь. Мы встретимся потом, когда ты перепробуешь все, что сможешь. Я хочу вкус жизни. Запомни его для меня. Ладно?
Утром Птица проснулась, и мира изменился. Она увидела его – листья кленок, шторка на окне, трубка капельницы.
— Земляника! Дайте мне земляники! – прошептала Птица.
Друзья по фейсбуку принесли ей целое лукошко земляники, и Птица погружалась во вкус каждой ягодки. Старалась ощутить все ее оттенки. Это было для Генки. Но… Теперь это была жизнь, а не смерть.

Leave a comment